Шрифт:
Он прикусил нижнюю губу и сосредоточился на вечности. Я не знал, где он сейчас, в какой эпохе. Наконец он снова посмотрел на меня.
— Хотите видеть ее губы?
— В каком смысле?
— Идемте за мной.
— И что это будет? — Я уже представил себе отпечатки губ, застывшие в бетоне, как отпечатки ладоней перед Китайским театром Граумана [44] .
Он покачал головой и поднес свой корявый палец к губам. Молчи .
Я закрыл свои книги. Мы пересекли двор, а когда добрались до маленького пруда, он остановился.
44
Сид Грауман (полн. имя Sidney Patrick Grauman, 1879–1950) — в начале XX века владелец целого ряда кинотеатров в Калифорнии. Самый крупный и известный проект Граумана — Китайский театр, Grauman’s Chinese Theatre — открылся в 1926 г. и стал самым успешным кинотеатром Лос-Анджелеса. Все убранство театра было привезено из Китая, над интерьером работали десятки скульпторов и архитекторов, сумевших до самых тонкостей воссоздать китайскую экзотику. Свою долю собственности Грауман в конце концов продал, оставшись бессменным директором кинотеатра. Незадолго до смерти был удостоен «Оскара» «за огромный вклад в развитие кинематографа».
— Посмотрите на Принцессу, — сказал он.
— На ту, что с красным пятном, да?
Он кивнул. Рыба напомнила мне китайского дракона, такого же мудрого и бледного. Рыба-призрак, белая, как старая кость, если не считать алого пятна на спине, длинного и изогнутого. Она затаилась в пруду, слегка покачиваясь и как будто размышляя.
— Вот, смотрите, на спине, — сказал он. — Видите?
— Я не совсем понимаю.
Он помедлил, глядя на рыбу.
— Может, вам лучше присесть? — Я сам не ожидал, что так проникнусь возрастом мистера Дундаса.
— Мне платят не за то, чтобы я сидел, — сказал он очень серьезно. А потом добавил, словно объясняя малому ребенку: — В те времена, казалось, все это были боги. А теперь сплошь телевизор: мелкие герои. Мелкие людишки в ящике. Я кое-кого из них здесь вижу. Мелкие людишки.
Звезды в былые времена — это были гиганты в серебристом свечении, огромные, как дома… а если вы их видели живьем, они все равно были как дом а . Люди в них верили.
Здесь устраивали вечеринки. Если ты тут работал, ты не мог все это не видеть. Подавали и спиртное, и травку, и такое там творилось — вы не поверите. Как-то была тут вечеринка… фильм назывался «Сердца пустыни». Слыхали о таком?
Я покачал головой.
— Один из лучших фильмов 1926 года, наряду с «Чего стоит слава» с Виктором МакЛагленом и Долорес дель Рио и «Эллой Синдерс» с Коллин Мур [45] . О них-то вы слышали?
Я снова покачал головой.
— Ну а о Вагнере Бакстере? Белле Беннетт?
— А кто они?
— О, это были настоящие звезды в 1926-м. — Он минутку помолчал. — «Сердца пустыни». Они устроили вечеринку здесь, в отеле, когда закончились съемки. Подавали вино, и пиво, и виски, и джин, — это были времена сухого закона, но студии полицию, можно сказать, купили, и те смотрели сквозь пальцы; и еда была всякая, и развлечения; в вечеринке участвовали Рональд Кольман и Дуглас Фербенкс отец, не сын, и все занятые артисты и съемочная группа; им играл джаз-банд, они расположились вон там, где сейчас шале.
45
«Чего стоит слава» (What Price Glory); Виктор МакЛаглен (1886–1959) — английский киноактер; Долорес дель Рио (наст. имя Мария де лос Долорес Асунсоло и Лопез Негрете, 1905–1983) — голливудская актриса мексиканского происхождения. «Элла Синдерс» (Ella Cinders); Коллин Мур (1900–1988) — американская киноактриса.
В тот вечер Джун Линкольн была в центре всеобщего внимания. Она играла в фильме арабскую принцессу. Арабов тогда принято было считать страстными и похотливыми. А теперь… ну, жизнь не стоит на месте.
Я не знаю, с чего все началось. Говорили, будто это был спор или пари, а может, просто она была пьяна. Я тогда подумал, что она пьяна. В общем, она встала, а джаз-банд в это время играл что-то медленное и нежное. Она подошла сюда, где я сейчас стою, и опустила руки прямо в пруд. Она смеялась, смеялась, как заводная…
Мисс Линкольн поймала подплывшую к ней рыбку и зажала в обеих руках; а когда вынула руки из воды, она держала рыбку прямо перед собой.
И тут я разволновался, потому что рыбок этих только что привезли из Китая, и каждая стоила двести долларов. Ну и мне, конечно, поручили за ними приглядывать. Правда, у меня из зарплаты за них бы не вычли. Но все же двести долларов — это была куча денег в те времена.
А потом она всем нам улыбнулась, и, наклонившись, медленно так поцеловала рыбу, прямо в спину. А та даже не дернулась, просто лежала в ее руке, а она целовала ее своими губами, красными, как коралл, а все, кто там был, засмеялись и одобрительно закричали.
Она пустила рыбку обратно в пруд, и какое-то мгновение та как будто не хотела от нее уплывать, застыла на месте, тычась ртом в ее пальцы. Но тут начался фейерверк, и она уплыла.
Ее помада была красно-красно-алой, и на спине у рыбки остался след ее губ. Вон, видите?
Принцесса, белый карп с ярко-красной отметиной на спине, шевельнула плавником и двинулась в очередное тридцатисекундное путешествие вокруг пруда. Красная отметина в самом деле напоминала отпечаток губ.
Он бросил щепотку рыбьего корма в воду, и все три рыбины, выпрыгивая из воды, кинулись его пожирать.
Я отправился обратно в свое шале, со своими книгами о давних иллюзиях. Телефон звонил: кто-то со студии. Со мной хотят поговорить о сценарной заявке. Машина приедет через тридцать минут.
— А Джейкоб тоже будет?
Но линия уже была мертва.
Встречался со мной Некто с помощником, очкариком в костюме. Это был первый здесь для меня человек в костюме, а очки у него были ярко-синие. Кажется, он волновался.
— Где вы остановились? — спросил Некто.
Я сказал.