— Ты его плохо знала, — возразил Варгин.

— Да, я его плохо знала, но не настолько, чтобы поверить в эту чушь.

— По-моему, верить в чушь — вполне в твоем стиле, — заметил он.

В этот воскресный вечер на улицах было особенно многолюдно. Отдыхающие чинно расхаживали по живописным улицам. На перекрестках работали киоски с минеральной водой. Воздух был наполнен каким-то здоровым ароматом. Так и хотелось сказать: жизнь бьет ключом. Да что там сказать — хотелось петь. Варгину вдруг показалось, что нужно отвлечь спутницу от грустных мыслей. Он сказал:

— Кэтрин, не надо расстраиваться, бывает и не такое. Ну, брат — бандит, ты же здесь ни при чем.

— Дело не в этом, — возразила Кэтрин, — ведь в пакете ничего такого бандитского не было?

— Вроде не было, — подтвердил Варгин.

— Тогда преступники должны продолжить свою охоту…

— Логично.

— Ну а где она, охота, где стрельба, шантаж, похищения? Нет — мы гуляем, будто ничего не произошло.

Варгина приятно удивила ясность ее мышления. Он сказал:

— Накаркаешь, Жаркомба.

Кэтрин улыбнулась. Они прошли молча еще немного, и вдруг Кэтрин резко остановилась, будто что-то вспомнила:

— Дальше мы не пойдем. Остановите такси.

Варгин, ничего не понимая, выполнил ее просьбу.

Когда они сели в машину, Кэтрин сказала водителю:

— Отель “Улыбка Фиббоначи”.

— Как будто у нас есть другой отель, — огрызнулся таксист.

У отеля Варгина высадили.

— Идите отдыхайте, — посоветовала Кэтрин. — Позвоните мне сегодня вечером. Я все объясню.

Варгин безвольно заковылял в отель. Что-то неприятно щелкало в бедре. “Ну и развалина, — подумал он, — вот и в виске какое-то шебуршение начиналось”. На этаже его окликнул приятный женский голос:

— Мистер Варгин, это вы?

— Да, Лиза, это я.

Горничная покачала головой:

— Что же это с вами произошло?

Варгин махнул рукой:

— И не говорите, Лизавета. Говорили мне, предупреждали меня, не летай, Варгин, по ночам. Так нет, старый балбес, размахался крылами, словно летучая мышь. А зрение не то теперь, что раньше. Ах, Лизавета, разве удержишься!

Горничная от страха прижалась к стене.

— Уберешь шасси, взмоешь над проводами — душой отдыхаешь. Сверху все видно как-то лучше. Не то чтобы разборчивее. Нет, даже наоборот, детали смазываются, одни пятна. Так и воспринимаешь жизнь пятнами разноцветными. Зеленое пятно — трава, синее — вода, серое — человек. Форсаж включишь — все вообще перемешалось, одна планета несется как сумасшедшая. От ветра глаз не раскрыть. Так и летишь с закрытыми глазами. Бац об дерево. Фейерверк новогодний. Лизавета, вы любите Новый год?

Лизавета вросла в стенку. Дрожит всеми фибрами своей души, усмехнулся про себя Варгин. Совсем девочку запугал.

— Не пугайтесь, я пошутил. Ну, не дрожите так, споткнулся я, потому и хромаю. Ну-ну, — он погладил ее по плечу, — все-все, больше этот нехороший человек шутить не будет. Он будет работать. А вы ему кофе принесете, ладно?

Горничная кивнула головой.

Первый делом Варгин выпил таблетку, а потом, на всякий случай, промыл ссадину мутной жидкостью Гриолов. Береженого бог бережет. Полечившись, взял бумаги, сел за стол и написал:

Он подчеркнул два раза название документа и продолжал:

Варгин поставил точку и задумался. В дверь постучала горничная. Она вошла, с опаской поглядывая на землянина, и тот решил загладить свою вину.

— Лизавета, давайте пить кофе. У меня есть отличные баранки. — Он полез в чемодан. — Вот, смотрите. С маком, — сказал он, доставая пакет. — Ах, черт, принесите еще чашечку.

Когда горничная вернулась, Варгин спросил:

— Хотите, я вам расскажу про Луну?

— Про луну, — повторила Лиза. — Что это?