— Конечно. Но, может быть, он не знал? — высказал предположение Варгин.

— Нет, тут что-то не так, — Кэтрин стала совсем серьезной, — здесь определенно что-то не так. Ведь Ремо приходил за несколько недель до того, как мама… — она на мгновение замолчала. — Да, именно тогда он и принес свои бумаги. Кстати, что же вы в них нашли?

Варгин, словно провинившийся школьник, потупил взор.

— Ну, говорите же, — настаивала Кэтрин. — А то в угол поставлю, троечник.

Варгин молчал.

— Та-а-а-ак, не выучил урок, — прокомментировала Кэтрин.

— Я учил, — промямлил Варгин.

— Нет, серьезно. Вы что, потеряли пакет? — спросила Кэтрин.

— Да-да, потерял, — подхватил Варгин.

— Хватит врать. Вы — несчастный лгун. Споткнулся он о ступеньку. Еле ходит, калека. Говорите все, как было, или я ухожу. — Таков был ее ультиматум.

— Понимаешь, тогда ночью, когда я возвращался пешком, на меня наехал автомобиль. Небольшой такой, серый или черный…

— Ночью все автомобили серые или черные, — перебила его Кэтрин.

— Да, черный, серия САМ, номер шестнадцать ноль три. Двое впереди, один, в кепочке, сзади. У водителя родимое пятно на правой щеке.

В глазах у Варгина появился бесовский огонек. Кэтрин удивленно посмотрела на него.

— И вы все это успели разглядеть? — удивление перешло в восхищение.

— Я пошутил. Ничего я не разглядел, — разочаровал ее Варгин. — В общем, переехала она меня. Через три дня я вернулся на то место. Естественно, пакет исчез, одни сухие листья.

— Значит, все действительно так плохо, — сказала Кэтрин.

— Что плохо?

— Сначала кто-то рылся у меня дома. А потом они напали на вас. Бедный Варгин…

Они подошли к большому зданию с колоннами. Здание напоминало ларец. Вверху на фасаде было написано: “Главный Театр Санаториума”.

— Без пяти семь, — сказала Кэтрин. — Может быть, не пойдем?

— А что, хорошая идея, — поддержал Варгин. — Давай не пойдем. Как это я сам не догадался предложить?

Кэтрин погрозила ему пальцем. В этот момент к ним подошел отдыхающий с воспаленными глазами и спросил:

— Лишнего нету?

— Нету, — ответил Варгин.

Отдыхающий отошел, а Варгин спросил:

— Какой такой лишний?

Она рассмеялась.

— Лишний билет в театр.

— Что, так много желающих?

— Да, конечно. У нас очень высокий уровень культуры.

— Ну, так пусть идет в другой театр.

— А в другом то же самое, — возразила Кэтрин.

— А сколько же у вас театров? — спросил ничего не понимающий землянин.

— Больше десяти, — гордо сказала Кэтрин.

— Больше десяти? — удивленно переспросил Варгин. — У-у-у…

— Что, много?

— Много, — соврал Варгин и спросил: — Больше у тебя дома никто не роется?

— Кажется, нет. Ко мне вообще теперь никто не ходит и не звонит.

— Странно, — не заметив намека, сказал Варгин.

— Почему странно? Вы как будто даже расстроились, узнав, что мне ничего не угрожает. Боже, до чего я докатилась! Сама пришла к нему в отель. Выгуливаю его тут, в театр чуть не сводила. А у меня, может быть, тетрадки непроверенные. Быстро давайте выкладывайте, что такое “странно” и вообще, что говорит Глоб? Вы ведь говорили с ним об этом.

— Да, мы говорили с ним о Ремо. Твой брат был распоследним на Санатории бандитом и врагом всех отдыхающих, которые встали на путь нетривиального прогресса. В общем, у него все гладко получается. Брат твой хранил много такого, что не должно было попасть в руки властей. Наверно, бандиты и рылись у тебя. Потом и со мной невежливо обошлись.

— Постойте, это все чепуха!

— Так говорит министр.

— Министр? — Кэтрин заколебалась. — Все равно, тут что-то не то.

“Ого, — подумал Варгин, — да это бунт на корабле. В этом тихом болоте послушания настоящие черти водятся”. Кэтрин растерянно спросила:

— Какие враги? Какие бандиты?

— Что же, тебе в Унии не объяснили про врагов нетривиального прогресса? По-твоему, владельцы монополий вот так, запросто, пошли на сворачивание производства, отказались от своего жирного куша? Да им глубоко наплевать на охрану окружающей среды!

— Я все понимаю, — сказала Кэтрин. — Но я не могу себе представить Ремо в роли бандита.