В следующем году я провела много времени, обдумывая способы соблазнить Пена. В тот момент я не знала ничего о том, как кого-либо соблазнять. Но я хотела узнать. Я бы разобралась в этом. Мне было все равно, даже если это было сумасшедшим. Я собираюсь жить своей жизнью, не держась за прошлое, сказала я себе.

Я собиралась попробовать его прекрасные скульптурные губы. Я хочу почувствовать, как его руки обнимают меня. Я должна быть его, а он будет моим. Я погрузилась в исследование того, как можно заполучить ангела, с таким же рвением, как и во всех моих исследованиях.

Картина, подумала я. Это был мой шанс. Ему нравились красивые вещи. Я хотела бы стать красивой вещью. Я хотела бы стать его музой. Он написал мне по электронной почте за несколько дней до того, как я вылетела бы в Рим на вторую часть лета. Я оставила ему бумажку со своей контактной информацией, но он не связывался со мной до сих пор. До этого краткого сообщения от penamue@gmail.com, не шучу. Оно гласило: «Я с нетерпением жду встречи с тобой».

Я восприняла это как хороший знак.

Первые пару недель в Риме мы проводили так же, как и прошлым летом. Встречи по вторникам и пятницам. Мы гуляли. Разговаривали. Хотя в основном говорил Пен. Я всегда внезапно и необъяснимо теряла дар речи рядом с ним. Но он не приводил меня в свою квартиру снова. Он водил меня в музеи и кафе, церкви. Всегда провожал меня до дома на закате.

– Увидимся в следующий раз, - говорил он.

– Увидимся, - отвечала я.

Планы. Планы. В следующий раз я хотела осуществить их.

Затем в один прекрасный день я просто набралась храбрости и пришла к нему домой. Это случилось в среду днем. Я постучалась. Он открыл, одетый в белую футболку с пятнами краски на ней и джинсы с дырками на коленях. Он вытирал руки тряпкой. Моя голова закружилась, когда я увидела его таким. Я застала его в середине работы. Было такое ощущение, что мое сердце вот-вот лопнет. Я люблю тебя, подумала я. И мне тут же стало неловко, я пала так низко, а он даже не догадывается об этом.

Он удивился, когда увидел меня.

– Привет, - сказал он на ангельском, это что-то вроде нашей шутки.

Из этого ничего не выйдет, подумала я.

– Я хочу, чтобы ты нарисовал меня, - сказала я, сразу переходя к сути, - Ты нарисуешь меня, Пен? – Его брови изогнулись от моей просьбы, - Пожалуйста? – сказала я, мой голос дрогнул.

Я планировала это в течение нескольких месяцев. Но в этот момент мне было очень страшно.

Он кивнул и сделал шаг назад, позволяя мне пройти внутрь.

Он притащил свой зеленый диван в студию, и сказал, чтобы я легла на него. Я представила момент с Леонардо Ди Каприо и Кейт Уинслет на борту «Титаника», когда она взяла цепочку с алмазом и сказала что-то вроде: «Я хочу, чтобы вы нарисовали меня в этом. Только в этом».

Он пошел на кухню, чтобы отмыть руки и подготовить новый набор, а я в это время взяла облегающую черную ночнушку, которую я привезла специально для этого случая. Это было слишком, сразу поняла я, после того, как надела ее. Все это было огромной ошибкой. Он наверняка думал, что это непристойно. Он вернулся в комнату и замер, когда увидел меня. Я боролась с желанием опустить свою рубашку, которая едва прикрывала мои бедра. Слишком короткая.

Неприлично. Неправильно. Глупо. Я облажалась. Я испортила даже крошечный шанс. Мне никогда не быть с ним. Я закусила губу.

– Прости, - сказала я.

Его глаза изучали мое тело, почти критически, в течение нескольких секунд, прежде чем он опустил свой взгляд в пол.

Я собиралась с силами, чтобы выслушать, как он говорит, чтобы я надела свою одежду обратно. Он посмотрел на свои руки. На пальцах все еще оставались следы красной краски. Затем он кивнул.

– Сними это, - прошептал он.

Мое горло сжалось.

– Что, сейчас?
– удалось выдавить мне.

– Сейчас, - ответил он с намеком на улыбку, не поднимая головы. Он повернулся и взял афганский ковер вязаный крючком, который висел на спинке стула, - Прикрой себя этим, - поручил он, протягивая его мне, по-прежнему не глядя на меня.

Когда я выполнила его просьбу, он принялся расправлять на мне ткань, так, как хотел он, обнажая одни участки моего тела и скрывая другие. Когда он закончил, то подошел к окну и открыл шторы. Комнату залил свет. Он установил новый холст на мольберт, с минут переворачивая его так, как нужно. А затем взял один черный угольный карандаш и начал рисовать мой эскиз.

Я старалась лежать неподвижно. Было очень тихо. Все, что я могла слышать – грубое шарканье по холсту. Я почти не дышала, опасаясь испортить момент. И вдруг он рассмеялся.

– Расслабься, Анжела, - сказал он, - Поговори со мной. Расскажи подробнее, что произошло с тобой за этот год. Я думал о тебе все эти долгие месяцы.

Я вздохнула, и поток слов вырвался из меня. Я рассказала ему о Кларе, как она задержалась около Джексона, что минувшей зимой она могла бы с таким же успехом ходить с неоновой вывеской у себя над головой с надписью «кровный ангел» мигающими буквами. Я рассказала, как Клара была одержима Кристианом Прескоттом, потому что думала, что он ее предназначение. Я рассказала ему о мужчине в сером костюме.