Нина Ивановна перестала греметь кастрюлями и с удивленно-озабоченным видом вошла в комнату.

– С чего бы вдруг такие вопросы?

– Ну… У подруги отец умер, она явно не появится в институте, пока его не похоронят.

– Это у кого это?

– Ты ее не знаешь, она на нашем потоке. Я хотела взять у нее лекции.

Мать вздохнула.

– На второй, на третий. Все зависит от времени года.

– Понимаю. Я тоже так подумала, спасибо. Значит, завтра она еще может не появиться.

Она радовалась тому обстоятельству, что рядом с ней сидит здоровый мужик, которого она наняла для поездки за город. Да и машина приличная – «Волга» бежевая, правда не последняя модель, но все же не «запор».

Ехала на похороны. По ее представлениям, Николай Иванович должен был заехать и потрепать по щечке Ингу, чтобы она не так сильно давила из себя слезы. Риск был, но она рассчитывала на внезапность и на то, что никто не решится нарушить церемонию ради того, чтобы с ней разобраться.

Дарья почти час провела у зеркала, собираясь в дорогу. Внушив себе, что, если потребуется, она расстегнет у мафиози ширинку и сделает все, что он попросит, лишь бы он забрал ее с собой и не оставил без защиты. К тому же все это неплохо оплачивается.

«Не посмеет она, не посмеет в день смерти мужа мстить. А если и заведется, то на этот случай тот, кто всю жизнь погонял Парина, встанет между мной и Ингой».

Они не стали подъезжать к коттеджу и остались стоять на обочине в сотне метров.

Увидев десятка полтора дорогих машин, Дарья поняла, что не ошиблась. Дело шло к выносу гроба. На чем приехал «простой крестьянин», она не знала. Может, вон тот кофейного цвета «Кадиллак» или потрепанная «девяносто девятая»? Или спортивный «Пежо»? Нет, это вряд ли.

– Подъедем поближе, – попросила она.

Водитель, почувствовав, что поездка не простая, а золотая, намекнул на увеличение суммы аренды «авто».

Дарья отдала ему все, что посулила, прибавив еще стольник.

Сквозь сплошной забор ничего не было видно, но когда оркестр заиграл, она выскочила из машины и быстро пошла к коттеджу. Шубка так и осталась расстегнутой, чтобы не закрывать черного платья. Аккуратно уложенные волосы и макияж не должны были допустить и мысли о каких-то там недружественных действиях по отношению к семье, где случилось горе.

Охрана пропустила ее без проблем, на всех лицах была печать скорби.

Крепкие ребята медленно спускали гроб по ступенькам, а сразу за ним шла Инга, ведомая под руку человеком в простеньком однобортном черном костюмчике. Она не ошиблась, Николай Иванович показывал всем присутствующим, что он самый близкий друг покойного и его пока еще здравствующей супруги.

Процессия медленно двигалась под звуки начищенной меди. Оркестр наполнял скорбью окрестности, разнося весть об отправлении в последний путь того, кто брал Дарью против ее воли. Нельзя сказать, что девушка сильно расстроилась от этого. Ей было очень неприятно и тогда, и позже, когда он бил ее в грудь. Теперь он в гробу. Дарья никак не могла считать подобный финал несправедливым.

А эта сука-жена, которая испытывает оргазм уже от того, что отдается слуге на глазах других, идет и время от времени касается платком абсолютно сухих щек.

Она подождала, пока гроб не поставят в заказанный лимузин. Музыканты прекратили нагонять скорбь. Народ очень быстро стал рассаживаться по машинам. К великому сожалению, Николай Иванович так и не расстался с Ингой и сел с ней именно в «Кадиллак», который первым последовал за гробом.

Перспектива отбыть на кладбище не пугала Дарью, хотя и била по карману.

Он отошел от Инги только после того, как кинул горсть земли на крышку гроба. Дарья не удержалась и тоже взяла немного земельки и кинула вниз.

Когда она, едва улыбаясь, посмотрела перед собой, то ее глаза столкнулись с яростными очами Инги. Стерва не могла поверить, что такое возможно. Она продолжала держаться, лишь покачала головой и медленно дотронулась до горла. Что это означает на практике, Дарья смогла узнать, заглядывая в холодильник в гостях у Кабанова.

Как и всякому нормальному человеку, ей стало страшно. Так быстро она еще никогда не ходила. Подлетев к крестному папе, она одним рывком развернула высокого жилистого мужика на сто восемьдесят градусов.

– Николай Иванович, здравствуйте, – бегло протараторила она громким шепотом.

– А, мадам, простите, забыл, как вас…

– Я Дада, мы заезжали к вам вместе с Борей.

Он взял ее под руку, точно так же, как всего минуту назад Ингу, и повел по тропинке, покрытой снегом, обратно к машинам.

– Видимо, Боря перегнул палку. Что вы испытываете, когда игра заканчивается вничью?

– Ничья – это поражение, верно? – ей самой понравился ответ.

Он остановился и, не стесняясь людей, идущих сзади, привлек ее к себе.