Оля пристегнула чулок к кружевному пояску и внимательно осмотрела ногу. И просто так, и в зеркале, ставя ее на край неубранной постели. Повернулась, изогнув спину и делая лицо. Качнулась на каблуке и взмахнула руками, удерживая равновесие. Из открытого окна шумел двор — детишки, болтовня бабок на лавках. Рычание медленно проезжающей машины.

В одном чулке, прицепленном к поясу под кружевными трусиками, она ушла в кухню, поправляя лямочку бюстгальтера. Шелковые резинки на другом бедре болтались, щекоча кожу.

Открыла холодильник, шаря глазами по полкам.

Вытащила бутылку и, запрокидывая голову, хлебнула лимонада. Продолжая рассеянно мурлыкать, снова вернулась к зеркалу. Выпятила бедро, делая лицо, как у Наташи Ветлицкой. И загрустила, шлепнув по круглому. У той такая маленькая попка. Даже скажем, чересчур маленькая, как у пацана. Но в клипе смотрится — обалдеть.

Оле очень хотелось надеть чулки. Она недавно выяснила, оказывается, поясок с чулками надевается под трусы. И потому в журналах со всякой порнухой девки лежат, задирая ноги, обтянутые чулочками! Черт, так все просто. Не напяливают их специально, сперва сняв трусняк. А изящно скинув тонкие трусики, остаются в чулочках, такой вот фокус. Как хорошо, что она раскрутила Бозю на пояс, а не выбрала импортные колготки с нарисованными на них кружевными трусами.

Подтягивая чулок, вздохнула. Но вечерами ужасно жарко. Что лучше — чулочки во время секса и потные под ними ноги. Или просто — трусы и мини-платье.

— И с кем лучше? — задумчиво спросила зеркало.

Рыжая красотка в одном чулке смотрела с вопросом, и отвечать не торопилась. Оля подошла к зеркалу вплотную. Сильно нажимая, щедро накрасила губы алой помадой. Ну вот, к рыжему этот цвет не очень. Фу и фу. Вечно все не слава Богу. Прижала к губам салфетку, оставляя на белом алые пятна.

Порепетировала так же приподнять воображаемую юбочку, чтоб трусики мелькнули и опа — снова все на месте. И взяв тушь, наклонилась, сосредоточенно проводя щеточкой по загнутым ресницам.

В коридоре зазвенел телефон. Оля, перестав мурлыкать, поскакала, теряя туфлю и держа в руке тушь.

— Да? А… привет, мам. Да все нормально. Да. Да… Да! Ходила я к бабушке! Не начинай, а? Нет, сегодня не ходила. Вчера была. Да? Значит, позавчера. Никого не вожу. Да. Сижу дома. Мам, чего ты пристала? Я только в библиотеке была, у Люды. Вечером? Ну… наверное с Людой прогуляюсь. Не поздно. Хорошо. Завтра схожу, обязательно. Тридцатого? Отлично, папе там приветы, гуляйте.

Положила трубку на рычаг и встала перед зеркалом в коридоре, нацеливаясь щеточкой на вытаращенный глаз.

— А-а-а, а-а-а… потанцуй со…

Телефон снова зазвонил. Оля с раздражением бросила тушь на полку.

— Да!! То-оля… Толенька, о-о-о, как здорово! Конечно. Обязательно, Толь. Ну, ты же знаешь. Люблю-люблю. М-м-м… А куда поедем? Толя, ва-ще! Еще бы. Не была. А кто меня повезет-то? Вот только ты. Афигеть! В восемь? Да! Угу. Целую. И туда тоже!

Она захихикала и аккуратно положила трубку, глядя на нее с любовью. Перевела влюбленный взгляд на свое отражение. И выпячивая губы, послала в зеркало воздушный поцелуй. Все-таки Бозя — супер, супер и кул! Как здорово, что получилось его закадрить. Конечно, давно нужно записаться в спортзал и покачать жопу. А то растет. Но вот повелся же. И глаза…

Озабоченно оглядела лицо, снова схватила тушь, тщательно подкрашивая ресницы в уголке круглого глаза, чтоб сделать их как можно длиннее.

Ничего. Вечером стрелки нарисовать, и глаза станут как у этой, в кино. Нет, Бозя это полный улет. Конечно, Ромалэ красавчик, и трахается, как бог. Можно уписяться, когда он…

Оля подкатила глаза — один накрашенный, другой просто так.

Но она у него — десятая телка. За раз, да. Он вообще двинутый на сексе. По двое, по трое девок снимает. Чтоб сразу. Оля раз попробовала, ерунда какая-то, вроде соревнование вокруг Ромчика — не успеешь, останешься в углу лежать, телевизор смотреть. Нет. Бозя такой серьезный. Положительный. Жену любит. И дочку. Аж трясется весь, как заведет про них, Лиличка то, Лиличка это. А вот Мариша с Лиличкой… И любовница у него одна всего, уже год. Так что с ним кайф. Главное, чтоб его эта Карина не узнала, что ее Толя возит Олю по кабакам валютным. Но Ромчик. Он конечно, блин, такой сла-а-адкий пацан.

На входной двери звякнул звонок. Оля, оторвавшись от видений, быстро вернулась в спальню, накинула халат и пошла открывать, бережно ставя ногу в чулке и шлепая босой.

— Кто там? — с интересом смотрела в мутный глазок на мужской силуэт.

— Сова открывай медведь пришел.

Она кашлянула и медленно отвела задвижку. Открыла дверь, цепляя на лицо ласковую улыбку.

— Ромчик! Фу, напугал. А я думаю, какой медведь, какая сова. Заходи, мои свалили в гости, прикинь, почти до августа. А ты чего тут, я думала, ты же…