– Она сможет выходить из палаты, доктор? – с надеждой спросил Темин.

– Ну, об этом еще рановато говорить, – усмехнулся психиатр. – Но, в принципе, мы не ограничиваем наших пациентов в передвижении. У вас есть еще вопросы? Мы должны направить сейчас вашу жену на санобработку – это, в сущности, обычный душ – и далее на анализы… Вы предпочли бы, чтобы она пользовалась домашней одеждой? Тогда можете передать вещи санитарке…

– А можно, доктор, я послежу за этой процедурой? Понимаете, я ужасно переживаю!

– Гм… Напрасно вы не доверяете, – строго сказал психиатр. – Но, впрочем, я не возражаю.

– Спасибо! – с чувством сказал Темин, поднимаясь. – И последняя просьба! Если есть такая возможность… Может быть, поменьше уколов, а? Может быть, гипнозом каким-нибудь?..

– Мы сделаем все, что необходимо в данном случае! – отрезал психиатр. – Клавдия Дмитриевна, займитесь, пожалуйста, больной! Потом поместите ее в шестую палату, рядом с Казариной – я сам буду ее вести!

Пожилая благообразная санитарка в белоснежном хрустящем халате кивнула и, подойдя к Марии, заботливо обхватила ее за плечи.

– Пойдем, милая! – сказала она. – Вот супруг нам сейчас поможет…

Темин взял Марию под локоть и осторожно поставил на ноги. Вдвоем с санитаркой они медленно повели Марию к дверям.

– Чуть не забыл! – воскликнул психиатр вдогонку Темину. – Когда освободитесь, подойдите еще разок ко мне. Нужно будет оформить бумаги в бухгалтерии. Ведь лечение у нас платное, вы, наверное, в курсе?

– Разумеется, доктор, – пробормотал Темин.

Он был вне себя от возбуждения. Вот это удача! Доктор сам сказал, где искать Казарину. Темин недоверчиво посматривал на Марию – у нее был настолько тупой вид, что возникли сомнения, слышала ли она что-нибудь.

Пока Мария находилась в душе, Темин порылся в ее сумке – его не столько интересовало, что ей придется надеть, как что ей придется взять с собой. Одноразовые шприцы и наркотик были завернуты в небольшой непрозрачный пакет. Его следовало передать так, чтобы санитарка ничего не заподозрила.

Наконец она появилась. Придя Темину на помощь, она отобрала для пациентки белье и маленький кружевной халатик.

– Вот это в самый раз будет! – одобрительно сказала она. – А сумочку мы в палате, в шкафчик поставим. Там все в целости и сохранности будет, не сомневайтесь. У нас тут как в швейцарском банке!

Пока она одевала Марию, успокоенный ее словами Темин положил пакетик на самое дно сумки. Мария появилась из душа, наряженная в домашний халат. Она была похожа на двигающуюся куклу. Темин подошел к ней и наклонился к лицу.

– Прощайтесь! – благодушно сказала санитарка. – Сейчас на анализы пойдем. А сумочку я приберу. – Она подхватила сумку и вышла в коридор.

– Все на дне сумки, – шепнул Темин. – Будь осторожна. За тобой будут наблюдать. Может быть, в палатах камеры.

Лицо Марии оставалось неподвижным, и Темину показалось, что она переигрывает ему назло. Она могла хотя бы подмигнуть ему, пожать руку, шепнуть хоть слово. Он запнулся, отступил и едва удержался, чтобы не выругаться с досады.

– Помни, я буду ждать тебя, – тихо сказал он наконец и, повернувшись, вышел из комнаты, очень недовольный собой.

Нянечка Любовь Михайловна в этот день возвращалась с работы позднее обычного. Она очень устала и шла медленно, к тому же в руках у нее были две сумки с продуктами.

«Вот так всю жизнь, – грустно подумала она. – Работаешь, работаешь, все хочешь побольше денег получить, а где они?»

Денег Любови Михайловне постоянно не хватало. Она жила вдвоем с дочерью-студенткой, муж ее давно умер, поэтому помогать было некому. Большой удачей было то, что ей удалось устроиться на работу в эту клинику. Но все равно тех денег, что там платили, было мало. И поэтому, когда к Любови Михайловне подошел незнакомый человек и за определенную сумму попросил ее последить за доктором Ладыгиным, она согласилась.

Не сразу, правда. Она сначала взвесила в уме, чем это может ей грозить, а потом пришла к выводу, что по большому счету ничем. Она вполне легально может передвигаться по всей клинике, заходить туда же, куда и Ладыгин, – ее не заподозрит никто. А сумма и впрямь была внушительной, и отказаться от этого предложения у Любови Михайловны не хватило сил.

Тем более что ничего особенного ей и делать-то не пришлось. Она исправно следила за Ладыгиным, то попадаясь открыто ему на пути, то стараясь не выдавать своего присутствия. Однако ничего подозрительного в его поведении она не заметила.

Так она и докладывала человеку, нанявшему ее. Она с ним не связывалась, он всегда появлялся сам и бесцветным голосом спрашивал о результатах. Что-то в его лице пугало Любовь Михайловну. Особенно неприятно было то, что она ни разу не видела его глаз – он всегда был в темных очках. И от того, что она не может видеть его взгляд, ей становилось жутковато.

Он никогда реально не угрожал ей, но она всегда чувствовала скрытую угрозу, понимала, что в случае чего этот человек может пойти на все.