Все вокруг наполнилось треском и грохотом. Сверкающие фары мотоциклов накатились на нас из темноты и замерли, обступив со всех сторон. Мы оказались как бы в центре импровизированного амфитеатра. Свет фар сконцентрировался на нас с Мариной и лежащем на шоссе теле. Мы были ослеплены и не видели никого из мотоциклистов.

Вдруг из их толпы раздался пронзительный женский вопль, и тоненькая фигурка в джинсах выскочила в круг света.

– Володечка! – отчаянно завопила девушка.

Я успел сообразить, что этот возглас не имеет ко мне ни малейшего отношения, еще до того, как девушка упала на колени перед длинноволосым и принялась тормошить его и покрывать сырое от дождя лицо его быстрыми бессмысленными поцелуями.

– Какого черта! – раздался из-за стены света хрипатый, рокочущий голос. – Кончай его облизывать, Лолка! Он готов!

– Он еще жив! – возразил я невидимому хрипуну. – Его нужно срочно в больницу!

– А ты кто такой, доктор, что ли? – недоверчиво спросили меня из тьмы.

– Да, я врач, – ответил я, и тотчас девчонка в джинсах прыгнула ко мне и больно вцепилась в руку.

– Отвезите, отвезите его в больницу! – завопила она.

По ее перекошенному лицу стекал дождь, губы дрожали.

– Скажи своим приятелям – пусть помогут погрузить его в машину! – грубовато потребовал я.

– Джон, Бэбел, идите сюда, мать вашу! – закричала девушка, с ненавистью поворачивая лицо к пылающим огням.

В кольце мотоциклистов произошло движение. В освещенное пространство выступили два колоритных, внушительного вида человека. Промокшие патлы свисали им на плечи, обтянутые кожаными жилетками, на которых красовались бесчисленные значки и эмблемы. Громадные голые ручищи были покрыты замысловатыми татуировками. У обоих были огромные животы и тяжелые челюсти. Когда они подошли ближе, я услышал отчетливый запах пива.

– Куда грузим? – басом спросил один из них, добродушно оглядывая меня.

– В машину, на заднее сиденье, – распорядился я. – Только надо брать осторожно – под плечи и таз, – у него может быть перелом позвоночника.

– Все может быть, – философски согласился громила и, оттерев меня плечом, склонился над неподвижным телом.

Вдвоем с приятелем они без видимого усилия подняли раненого и без особой осторожности запихнули его на заднее сиденье «Жигулей». Истерическая девчонка тоже юркнула в машину и завопила: «Поехали!»

– Отвези его в ближайший травмопункт, – негромко сказал я Марине. – Чем быстрее, тем лучше. Не уверен, что ты успеешь, но попробовать надо…

– Ты остаешься здесь?! – с ужасом произнесла Марина.

– Я останусь, – упрямо сказал я. – Завтра я тебе позвоню.

– Ты окончательно сошел с ума! – сердито заключила Марина. – Ты… чокнутый!

– Поезжай скорее, – мягко сказал я. – Время уходит…

Марина повернулась и торопливо, точно убегая от меня, зашагала к машине. С треском захлопнулись дверцы, заурчал мотор, и «Жигули» растворились во тьме. Я проводил их глазами, и потом обернулся к ночным мотоциклистам. Они уже разворачивали свои машины, наполняя окрестности невыносимым треском.

Теперь я смог получше рассмотреть эту странную банду. Их было около двадцати человек. Молодых среди них совсем немного, большинству уже, пожалуй, за тридцать. Все мощные, агрессивно настроенные. Я обратил внимание, что мотоциклы у них очень дорогие, марки «Харлей Дэвидсон», а спины кожаных курток и жилетов украшает однотипная эмблема – череп с крылом, обрамленный сверху и снизу надписями по-английски. «Ангелы ада» и «Аллигаторы».

О ночных мотоциклистах мне приходилось слышать, но сталкивался я с ними впервые. Как себя поведут эти ребята, можно было только гадать. Особенно душевными они мне не показались. Но, отчасти услужив им, я все-таки надеялся на ответную любезность.

– Эй, Комар! – раздался знакомый хрипловатый голос. – Посмотри, что стало с машиной этого недоноска!

Я пошел на голос и вскоре оказался лицом к лицу с тем, кого я посчитал здесь главарем. Он грозно посмотрел на меня, восседая на своем грохочущем чудовище, и недобро спросил:

– Чего тебе?

У него тоже были волосы до плеч и борода. На шее болтался гитлеровский железный крест. Эмблема «ангелов» красовалась и на его голом мощном плече.

Я не успел ответить. Еще один мотоциклист, подкатив сзади и едва не смяв меня рубчатым колесом, воскликнул с веселым недоумением:

– Эй, а ты чего тормознулся, чудила? Нравятся прогулки под дождем?

Я оглянулся. На меня, жизнерадостно скалясь, смотрел парень в железной каске времен Второй мировой. Кожаная жилетка была у него надета прямо на голое тело. Вокруг пояса, на манер патронташа, обмотана тяжелая мотоциклетная цепь.

Назвался груздем – полезай в кузов, подумал я без всякой иронии и сказал, стараясь говорить тоном небрежным и убедительным:

– Может, подбросите меня, ребята? Бородач презрительно хохотнул и мрачно прохрипел: