Я не стал продолжать разговор – меня охватывала легкая паника. Такой прыти я от боксера не ожидал, полагая, что дня три у меня в запасе еще имеется. Внезапное бегство все меняло. Теперь я не успевал даже посоветоваться с новым знакомым. Поняв, что засветились, эти гангстеры уже сегодня ночью могут расправиться и с Казариной, и с редактором «Зигзагов» и спрятать концы в воду. А завтра придет и мой черед.

Эта простая мысль побудила меня к немедленному действию. Мне захотелось тут же исправить ошибки и броситься в погоню. Раздумывал я совсем недолго. Первый звонок был к коллеге Щербакову.

– Ты чего звонишь? – домашним голосом спросил Щербаков.

– Выручай! – сказал я с отчаяньем. – Подежурь за меня! Мне нужно срочно уйти.

– Ну, ты даешь! – ошарашенно сказал Щербаков. – Ты же сам сегодня вызвался дежурить!

– Форс-мажор! – объяснил я. – Несчастная любовь, понимаешь?

– Не понимаю, – ответил Щербаков. – Но все равно, черт с тобой, выручу!

– Только побыстрее! – взмолился я.

Потом я набрал номер Марины, с трепетом вслушиваясь в равнодушные гудки. Трудно было представить, как она отреагирует на мою новую авантюру. Я решил не раскрывать все карты сразу.

– Привет! – сказал я, когда она взяла наконец трубку. – Ты не спишь?

– Володя? – голос ее звучал обрадованно и немного удивленно. – Ты куда пропал?

– А ты скучала? – с надеждой спросил я.

– Скажем так, я волновалась, – коротко рассмеявшись, ответила Марина. – Ты зачем звонишь? У тебя опять проблемы?

– Ужасные! – признался я. – У тебя экипаж на ходу?

– На ходу, – с запинкой произнесла Марина. – Неужели куда-то нужно ехать?

– Очень нужно! – как можно убедительнее сказал я. – Я тебе потом все объясню. Подъезжай срочно к больнице – я буду ждать.

– Ну-у, ладно… Подъеду, – растерянно отозвалась Марина. – А пока ты попробуй обдумать, что собираешься сделать, ладно? – предложила она. – Иногда это бывает полезно…

– Я как раз собирался этим заняться! – обнадеживающе заверил я.

Вскоре появился коллега Щербаков – в руках у него был огромный мокрый зонт.

– Ну и погодка! – заявил он мне. – Как раз для несчастной любви…

– Ты извини, – сказал я. – Позарез нужно уйти!

– Да ладно! – отмахнулся Щербаков. – Будешь в неоплатном долгу.

– Буду! – пообещал я. – А у нас тут ЧП, слышал? Неизвестный из неврологии сбежал!

Щербаков, опешив, вытаращился на меня.

– Вот что значит – высокий уровень лечения! – растерянно произнес он. – Ну, теперь нам всем крышка. Ланской как в воду смотрел.

Я счел излишним комментировать это предположение и поспешил смыться.

На проходной стражники долго и придирчиво рассматривали мой пропуск.

– Что-то нынче суеты много! – подозрительно сказали они мне. – Бегаете взад-вперед, а мы потом отдувайся!

– У каждого свой крест, – хладнокровно заметил я.

На душе у меня, однако, скребли кошки – вся эта суета, разумеется, не ускользнет от внимания руководства, и оно потребует объяснений. Последнее время мне слишком часто приходится объясняться.

Я рано вышел – Марина еще не подъехала. На улице лил дождь и погромыхивал гром. Я спрятался под старым вязом, крона которого гудела и содрогалась от ветра. Вернуться на проходную, под угрюмые взгляды охранников, меня не заставила бы никакая сила. В результате я порядком промок и растерял часть оптимизма.

Наконец из-за поворота, сверкая фарами, выкатились «Жигули». Я побежал навстречу, шлепая подошвами по пузырящимся лужам. Марина открыла мне дверцу, и я плюхнулся на переднее сиденье, вытирая ладонями мокрое лицо.

– Так куда мы поедем? – покорно спросила Марина. – Надеюсь, не на Путилковское шоссе?

– Именно туда! – непреклонно заявил я. – Поехали! Положение катастрофическое. Я тебе сейчас все изложу, и ты поймешь, что я прав.

Я рассказал Марине все события последних дней, включая знакомство с офицером ФСБ и бегство боксера. По мере развития сюжета лицо Марины делалось все более замкнутым, а когда я наконец закончил, она холодно спросила:

– И что же дальше?

– А дальше мы должны найти этот дом! – с энтузиазмом ответил я. – Завтра уже может быть поздно!

– Предположим, мы найдем дом, – сказала Марина. – И что потом?

– Потом будет видно! – беззаботно сказал я. Это «потом» смущало меня самого.

– Очень остроумно! – заключила Марина.

Навстречу нам летели огни Волоколамского шоссе. Косой дождь хлестал в стекла. Качающиеся «дворники» неутомимо слизывали струящуюся воду. Марина внимательно смотрела на дорогу. Лицо ее, на которые падали тревожные отсветы бегущих огней, выглядело печальным и даже сердитым.