Девушка, бледная, почти на грани обморока, облокотилась о край стола. Тарасыч легонько шлепнул ее по щеке.

– Не бойся! – сказал он. – Сделаешь все, как надо, – будешь жить. А теперь пошли, выведешь меня к воротам и скажешь вашим псам, что меня выписали… Но, если хоть слово пикнешь, смотри!.. – Он угрожающим жестом продемонстрировал свое оружие.

Медсестра, покачнувшись, шагнула от стола. Тарасыч подхватил ее под локоть и придержал, не давая упасть.

– Ну, вот, умница… – приговаривал он, когда они направились в конец коридора. – Все у нас получится… Думаешь, мне легко? Башка-то не казенная – разламывается дай бог! А я иду, потому что меня люди ждут…

Девушка перебирала ногами, как сомнамбула, и вряд ли понимала хоть одно слово. Однако воркующий, неагрессивный тон боксера несколько успокоил ее, и она пошла увереннее. Теперь она мечтала об одном – побыстрее добраться до ворот.

Охранники не дадут ее в обиду.

Они спустились на первый этаж и пошли по широкому полуосвещенному коридору к выходу из здания. Санитарка, приступившая к уборке этажа, посмотрела на странную парочку с усталым любопытством.

– Тетя Маша, – без выражения произнесла медсестра, – ключи от входной двери у вас?

– А я и не запирала, – откликнулась с охотой санитарка. – Открыто там.

Тарасыч изобразил на лице приветливую улыбку и потянул медсестру к выходу. Санитарка посмотрела ему вслед и неодобрительно покачала головой – ей совсем не понравился этот парень с бандитским лицом, разгуливающий по больнице босиком. Роль медсестры в этой прогулке ей была неясна. Но девчонка шла с бандитом под ручку и была так бледна, что тетя Маша сумела найти только одно объяснение.

– Опять любовь! – с тяжким вздохом пробормотала она себе под нос.

А «влюбленные» уже шли по асфальтовой дорожке, вдоль которой темнели влажные кусты сирени. Сильный ветер шумел и рвал кроны деревьев, высекал из туч голубые искры молний и сбрасывал на землю первые капли дождя.

На пропускном пункте горел яркий свет. Мордатые охранники маялись от скуки. Появление хорошенькой медсестры и босого чудака развлекло их.

– Куда на ночь глядя? – с притворной строгостью рыкнул старший, с удовольствием рассматривая ладную девичью фигурку.

Тарасыч, улыбаясь одними губами, с холодной угрозой посмотрел в глаза девушке.

– Выписали его, – поспешно сказала она. – Домой выписал Анатолий Николаевич.

– Прямо в пижаме и выписал? – благодушно поинтересовался охранник.

– Ага, в пижаме! – откликнулся Тарасыч, пытаясь через стекло рассмотреть, что происходит на улице. – За нарушение режима!

Охранники недоуменно переглянулись. Тарасыч осторожно освободил руку девушки и шагнул к дверям.

– Ну, так я пошел, прощайте! – озабоченно сказал боксер.

Медсестра кивнула, глядя на него напряженным взглядом. Тарасыч толкнул дверь и выскочил на улицу. Девушка покачнулась и шагнула в сторону, ища глазами, где бы присесть. Ее вдруг начала бить дрожь. Охранники испугались, подхватили ее и усадили на стул.

– Ты чего? Плохо тебе? – встревоженно спросил старший.

Из глаз девушки хлынули слезы. С трудом выговаривая слова, она жалобно произнесла:

– Эт-то… бандит! Он мне пригрозил…

– Что-о-о?! – заревел старший, замер на секунду, соображая, а потом, грохоча башмаками, бросился в соседнюю комнатку.

Он выскочил оттуда с автоматом в руках и, сверкнув глазами, выбежал на тротуар. Улица была пуста. Освещенный фонарями асфальт покрывался темными мокрыми пятнами. Ветер швырял в лицо холодные брызги. В конце переулка мелькнули красные огоньки автомобиля и скрылись за поворотом.

– Ушел, гад! – с сожалением произнес охранник, в сердцах щелкая рычажком предохранителя. Он не успел даже рассмотреть марку автомобиля.

Около десяти вечера позвонил Анатолий Николаевич из неврологического и весьма озабоченным тоном поинтересовался:

– Слушай, Владимир Сергеевич, извини, что беспокою! Ты случайно не знаешь того типа, которого сегодня от вас к нам перевели?

Я слегка похолодел, но ответил не моргнув глазом:

– Откуда? Я его даже не смотрел!

– А он, говорят, тебя знает! – озадаченно пробормотал невропатолог.

– А что случилось-то? – осторожно спросил я.

– Да понимаешь, какая получается катавасия, – смущенно признался Анатолий Николаевич. – Сбежал он. Сестру мою запугал до полусмерти – и сбежал. Прямо в казенной пижаме. И чего теперь делать?

– Как сбежал? – ошарашенно спросил я.

– Да вот так! – упавшим голосом ответил невропатолог. – Вышел через проходную, сел в машину и был таков! Скандал теперь на всю Европу, как ты думаешь?