— Черт возьми!

— Не беспокойся. Он не может видеть меня, если я не хочу, — сказал Финн. — Просто действуй так, будто меня здесь нет.

Верно. Как будто это было настолько легко.

Кэш подобрал миску раньше меня и помог мне подмети пол.

— Ты больше, чем не в себе. Серьезно, что с тобой сегодня происходит?

— Ничего. — Ничего, кроме того, что я вижу мертвых людей.

— У девушек «ничего» всегда что-то значит, — сказал он.

Я сосредоточилась на парне, который знал больше моих секретов, чем моя собственная мама. Затем мой взгляд метнулся к призраку парня, стоявшего позади него. Финн нахмурился. Взгляд его глаз посылал мне теплые импульсы, которые вздымались внутри меня.

Я не могла рассказать об этом Кэшу.

— Я не знаю, — сказала я, вытирая руки. — Я просто не хочу говорить об этом прямо сейчас. Ладно?

Кэш кивнул и отодвинулся назад, смахивая муку с рук на его футболку, на которой сегодня было написано «И вот что она сказала».

— Я могу дать тебе немного личного пространства, если хочешь.

— Да. — Я отвела взгляд, не в силах смотреть ни на одного из них. Вместо этого, я уставилась во тьму, царившую за кухонным окном. — Это, наверное, будет лучше всего.

— Все в порядке. Мы все еще идем на ночь кино?

Я моргнула, пытаясь осознать его слова.

— Ночь кино?

— Ты. Я. «Смертельное Оружие». Мы планировали это в течение двух недель.

Я кивнула. Хорошо. Это было хорошо. Возможно, это было именно то, что было мне нужно. Нормальное. Кэш. Попкорн. Глупое кино.

— Да. Увидимся сегодня вечером.

— Круто. До вечера. — Кэш схватил еще один кекс и скрылся через входную дверь. Я резко обернулась, глядя на Финна в тот момент, когда дверь закрылась.

— Послушай, ты не можешь… — Я поняла, что там уже никого не было, и слова застряли в горле. Где-то глубоко в моей груди что-то начинало болеть. Финн ушел.

Финн

— Он делает это нарочно, — сказал я Истону.

Мой мозг казался лоскутным одеялом смерти. Видения тел, сотканных в крошечные, кровавые, прямоугольные воспоминания, мелькали у меня перед глазами. С нашей встречи, у меня едва было время, чтобы привести мысли в порядок, перестать разрываться между жатвой и желанием навещать Эмму столь часто, как мне хотелось. Мне казалось, это и было моим испытанием, но было ли это наказанием или же развлечением? Чувствовалось одинаково.

Я ничего не мог поделать с воспоминанием об Эмме и прошлой ночи. Я не хотел забывать об этом. Как я говорил с ней, пока она не уснула. Как я смотрел на ее кривую улыбку, когда она заснула… Тогда, она выглядела в точности как Элисон. Это стоило мне больших усилий, чтобы не материализоваться и не прикоснуться к ней.

Истон всмотрелся в темный переулок перед нами. В его фиолетовых глазах кружилась смерть. Крыса пронеслась между моими ногами, прежде чем исчезла в пробитом, металлическом мусорном ведре. Глубоко в тенях, кто-то хныкал.

— Конечно, он делает это нарочно, — сказал он, вытаскивая косу. — Что ты сделал на сей раз?

Я позволил ей видеть меня. Трогать меня. Я рассказал ей все. Ну, почти все. То, что я сумел удержать себя от перехода в материальную форму, было единственной причиной, почему моя плоть не была превращена в филе в тот самый момент.

Раскрыться перед ней, вероятно, было одно из худших решений, которые я принимал, начиная с толчка Элисон в портал, но это чувствовалось… удивительным. Видеть ее испуганной и лишенной сна в кухне этим утром все же не было так удивительно. Если мы собирались сделать это, то я должен был давать ей высыпаться. Мысль остановила меня. Я собирался продолжать делать это?

Когда Истон поднял бровь, ожидая, я, наконец, просто сказал:

— Как обычно.

— Ну, если это твое «как обычно», тогда тебе повезло, что все что он придумал, это пожинающий марафон.

Истон проскользнул между двумя крошившими кирпичными зданиями, и я последовал за ним. Нам нужно было быстро двигаться. Это отчасти был темный мир сам по себе, где вещи ползали и выползали и умирали ночью. Здесь было трудно обнаружить тени.

Истон остановился в нескольких шагах от двух искореженных тел, лежащих в кровавой куче на тротуаре. Лица были в синяках и раздуты до неузнаваемости, их конечности были согнуты и повернуты под необычными углами. Они были избиты до смерти. Я прижал тыльную сторону запястья ко рту и отступил шаг.

Истон глянул на меня через плечо и поднял бровь.

— В чем дело, милый? Брезгуешь?

— Просто я не часто вижу подобное. — Я сделал шаг вперед, чтобы рассмотреть получше и нахмурился. Мои жертвы обычно были людьми, которым еще нужно было вырасти. Те, кто перешагнули границу морали. А не взрослые мужчины, бывшие участниками провалившейся наркосделки — Они старше. Намного старше, чем мои обычные жертвы.

Истон нахмурился и шагнул в темную лужу крови, что блестела в зеленом сиянии уличного фонаря.