Шрифт:
Мое горло сдавило от того, что я слушала, как он рассказывает обо всем, чего у него больше нет.
— Мне жаль.
— Ты всегда была хороша в этом. — Он скользнул по мне взглядом и усмехнулся. — Заставляешь меня помнить.
— Это плохо?
Он покачал головой.
— Нет. Думаю, воспоминания — это то, что сохраняет тебя человеком.
— Ты кажешься мне довольно похожим на человека. — Я поставила кружку на тумбочку и зевнула. Как бы сильно я не ненавидела это, но сон уже тянул меня. Было такое ощущение, что к векам прикрепили свинцовые гири. — Ты не против, если я пойду спать?
Финн положил руки за голову.
— Пока ты не храпишь.
Я засмеялась в подушку и зарылась в одеяло. Я протянула руку, чтобы выключить лампу, и тьма накрыла комнату.
— Эй, Финн? — Я провела рукой над подушкой, радуясь, что свет был выключен, поэтому он не мог видеть, насколько красным было мое лицо.
— Да?
— Когда ты сказал, что присматривал за мной последние два года… — Я замолчала, слушая, как он ждет рядом со мной. — Значит ли это все время?
На мгновение повисла тишина, но затем он заговорил:
— Что ты имеешь в виду? Видел ли я…
— Ты видел меня… ну, знаешь… без одежды?
— Н-нет. Конечно, нет. Зачем мне…
Он казался испуганным, и я не могла не рассмеяться.
— Хорошо, хорошо. Я тебе верю.
Он немного посмеялся, это звучало как облегчение.
— Я правда не видел. Клянусь.
— Знаю, — прошептала я. — Эй… не уходи, ладно?
Я не могла действительно видеть его, просто слабое мерцает в темноте, но я слышала, как он придвинулся ближе.
— Я останусь настолько долго, насколько смогу.
— Обещаешь?
— Всегда.
Глава 14
Эмма
Следующим утром, я медленно направилась в кухню, отговаривая себя от мысли забраться обратно в кровать, поспав всего три часа. Но мне действительно не хотелось слушать мамины крики по поводу того, какой беспорядок я оставила на кухне.
Когда я проснулась, Финн ушел. Все, что у меня осталось, это воспоминания о его прикосновении, о его пальцах, создающих волшебство, когда они танцевали по моей коже. Его прикосновение чувствовалось подобным теплому электрическому току, сродни дыханию, но дыханию, которое оставило меня желать большего. Кошмары о случайных душах, пытающихся убить меня, что случилось вчера вечером, не помогали решению вопросов. Но, по крайней мере, это вроде бы приобретало какой-то смысл.
Я оглядела кухню. Взглянула на беспорядок, который я все еще должна была прибрать. Я простонала и начала складывать грязную посуду в раковину. Я взяла миску с, уже покрывшемся коркой, тестом для кексов, которое теперь никогда уже не отправится в духовку, и выбросила эту жижу в мусорный бак. Часть меня все еще держалась за надежду на то, что это был всего лишь сон. Вымысел моего воображения. Другая часть нуждалась в ком-то, кто внес бы немного ясности во все это, поскольку та часть меня отчаянно боялась, что он никогда не вернется. Боль разразилась где-то глубоко в моей голове.
— Похоже на взорванную пекарню, — сказал Кэш из коридора.
Я вскрикнула и уронила миску для смешивания, которую держала в руках.
— Ты напугал меня до чертиков! Что ты здесь делаешь в такую рань в субботу?
Кэш уселся на барный стул.
— Папа заставил меня встать и прочистить водостоки, — сказал он. — Ты действительно выглядишь уставшей. Помочь тебе с этим?
— Вообще-то да. Это было бы отлично. Мама будет психовать, когда проснется.
— Ну, мне уже говорили, что я — само превосходство. — Кэш схватил один из оставшихся кексов, которые я пекла позавчера на мамин день открытых дверей.
— Кто это тебе сказал?
— Я говорю это сам себе каждый день перед зеркалом. — Он ухмыльнулся и затолкал половину кекса в рот, затем подобрал чистую ложку со столешницы и уставился в нее.
— Ты — само совершенство. Ты — властелин вселенной. У тебя — самый большой…
— Хватит! — Я рассмеялась.
— Что? Я собирался сказать, что это действительно огромный кекс. — Он пошевелил бровями и слизал глазурь с нижней губы.
Я ударила его тряпкой.
— Я думала, что ты собираешься помочь мне убрать тут?
— А чем, по-твоему, я тут занимаюсь? — спросил он, работая над тем, чтобы запихнуть оставшуюся часть кекса в рот.
— Похоже, что ты набиваешь свой желудок, — сказала я и вернулась к тарелкам.
После того, как он проглотил, он облизнул губы и вытер крошки со столешницы.
— Так в чем дело? У тебя была плохая ночь или что-то еще?
Тепло всколыхнуло мои волосы, струившиеся ниже шеи поверх свитера. Я оглянулась и вскрикнула. Финн стоял так близко, что волосы на моей руке встали дыбом. Металлическая миска ухнула на пол, и я бросилась вниз, чтобы поднять ее.