– Всего у Империи на данный момент семьдесят две колонии, из них крупных, где население превышает сто миллионов человек, восемнадцать. Они были прикрыты отдельными секторальными флотилиями Объединенного флота. Проблема в том, что почти половина колоний смешанные, там есть и американские, и европейские, и южноамериканские, и арабские, и израильские анклавы. Поэтому возможны наземные бои, если противник решит пойти на крайние меры. Но после событий на Н237 американские и европейские эскадры оттянулись к своим крупным колониям, так же, как наши, халифатские и израильские. Колониальные силы примерно равны, но если их флот какого-либо сектора ударит по одной планете, но наши долго не продержатся, а при массированном штурме не успеют дождаться помощи. Аналитики Генерального Штаба считают, что противник вряд ли начнет войну на уничтожение, но мы обязаны предусмотреть и такой вариант. Поэтому перед заседанием мы с Анатолием Николаевичем прикинули примерную диспозицию наших сил и их возможное распределение. Но этого явно недостаточно, поэтому мы с коллегами перемещаемся в Генштаб и там займемся разработкой концепции обороны.

В этот момент перед императором вспыхнул голоэкран, на котором появился какой-то документ. Его величество быстро прочитал, хмыкнул и весело приподнял бровь.

– Уже хвост поджали… – пояснил он. – Предложение от «объединенного» командования избегать бомбардировки населенных планет. И просьба о встрече уполномоченных послов всех заинтересованных сторон, чтобы «разрешить разногласия». На первое соглашусь сразу, а со вторым погожу – пусть понервничают немного, им полезно. Поэтому ничего из вышесказанного не отменяю, давно пора проредить их верхушку, может, после этого оставшиеся поумнеют и поубавят наглость.

С самого момента своего возникновения Империя с западом совершенно не церемонилась, следуя только своим интересам, не обращая на обвинения и вопли «свободной» прессы ни малейшего внимания. Слишком сильны были обиды, слишком хороша память. Впрочем, в России «свободную» прессу и не читали, даже интернет двух политических блоков был разделен физически, существовали только несколько хостов, соединяющих компьютерные сети. И пройти через них в другой сегмент могли только те, кому доступ был нужен по работе. А хакеров отлавливали специальные службы, и чаще всего успешно.

Император явно решил преподать западникам урок, ликвидировав часть вражеской элиты – это будет для них наиболее болезненно, ведь эта самая «элита» всегда полагала себя неприкасаемой и бравировала безнаказанностью. Пусть привыкает отвечать за свои слова и поступки, на пользу пойдет.

– Что ж, пора заняться конкретикой, – Александр VI окинул собравшихся хмурым взглядом. – Только прошу всех запомнить одно. За жизни наших людей враг должен платить десятикратно! Мы долгие десятилетия молчали, не отвечая ни на одну их провокацию, стараясь сберечь союз. Не смогли, они ухватились за первый шанс что-то изменить и похе… и двести лет сотрудничества. Что ж, это их выбор. Отныне Империя будет отвечать на каждый удар, и отвечать неадекватно! Хватит, наше терпение лопнуло!

Кивком попрощавшись, император нажал кнопку на подлокотнике своего инвалидного кресла и укатил прочь в сопровождения Томилина и Таймырова. Адмирал Романцев отключил связь и задумался о том, чему стал свидетелем. Его почему-то, несмотря на все художества дорогого сыночка, допустили в ближний круг, а это значит только одно – в любой момент большая война может все-таки грянуть. Ведь он – лучший флотоводец России.

И Романцев свой долг выполнит! Невзирая ни на жену, ни на сына. Впрочем, с Мариной однозначно придется разводиться, тут выбора нет, со слишком неприглядной стороны открылась ему жена во время последнего разговора. А уж намеки на то, что военного его класса охотно примут хоть в Европе, хоть в Штатах вообще ни в одни ворота не лезут. Да, выбора нет, придется уходить из семьи – Родина дороже.

Отбросив мысли о личном, Анатолий Николаевич включил тактический голоэкран, вывел на него карту русского космоса и принялся планировать распределение флотов и эскадр в предстоящей войне.

В первое мгновение после активации точечного двигателя Михаилу показалось, что его ударили под дых, а затем сознание на несколько мгновений отделилось от тела. Он увидел корабль и всех людей на нем единым образом, причем каждый занимал свое место в некой непонятной гигантской структуре, опять же связанной с бесчисленными подобными ей, но находящимися где-то очень далеко, как бы не в других вселенных. Но не успел молодой капитан даже попытаться разобраться в увиденном, как все закончилось – сцепленные в единое целое два корабля оказались на орбите какой-то планеты. Явно с кислородной атмосферой, если судить по внешнему виду.

– Ну и куда это нас вынесло? – поинтересовался Суровцев.

– А черт его знает! – пожал плечами Михаил. – Интеллектронная система двигателя предложила переместиться сюда, утверждая, что планета не населена. Она, по нашим меркам, очень далеко, чуть ли не в другом рукаве галактики, зато по этим непонятным сетевым – очень близка. Не могу объяснить этот парадокс, пусть ученые разбираются после возвращения.

– Это если вернемся… – недовольно пробурчал Хмелин. – Что дальше?

– Ждать, – вздохнул капитан. – С моим слабым имплантом следующий переход можно будет совершить только через двенадцать часов. До цели еще два перехода.

– Нас на связь вызывают, – вскинулся Штейнберг, принявшись что-то отслеживать через свой интерефейс. – Ох, ни хрена ж себе! Мы с собой прихватили два истребителя, наш и крэнхи, и спасательную капсулу! Как?!!

– Откуда мне знать, как работает этот чертов точечный движок? – пожал плечами Михаил. – Наверное, он создает определенную зону перемещения вокруг корабля, и все, что в эту зону попадает, переносится вместе с ним.

– Вполне возможно, – кивнул бортинженер, немного подумав. – Что делать будет? Истребитель-то наш, русский, а вот капсула – американская.