Мысленно перебрав все действия, сделанные мною и командой, я не вспомнил ничего неправильного. Хотя… «Баран!» — выругал себя, выскакивая наверх.

Фу ты, кажется, обошлось. Следом за мной, не особо спеша, вылез Гном.

— Так-то, господин начальник, — почти весело сказал друг. — Скажи спасибо, что никто не напал. Или попросту не закрыл в подвале.

— Вишь сколько проколов… — хмыкнул я. — Двоих потерял, с подвалом лопухнулся. Зато будет что Ярославу рассказать. Или — Борису? Кому отчитываться станешь?

— Умный… — повел головой Гном.

— Ну ты уж меня совсем-то за дурака не держи. Я же сразу понял, что ты мой экзаменатор.

— Ишь какой самоуверенный, — заулыбался Гном. — Ярослав попросил, чтобы помог тебе на первых порах. Да и к народу надо присмотреться. Тебе доверяют, но…

— Проверяют, — закончил я.

— Именно, — кивнул Гном. — Можно подумать, в отношении кого-то другого сделали бы исключение. Думали, как с Андреем поступить. Он — парень честный. Здоровья, как у быка. Но — не боец. И с Артемом у тебя удачно получилось…

— А почему бы не назначить комендантом тебя? У тебя и опыта больше.

— Опыт, как ты сам знаешь, дело наживное. И потом у меня ведь есть и другие дела. Нужно народ обучать. Думаешь — это последняя группа? Или считаешь, что одна твоя книга людей к нам приводит?

Я так не считал. На «Большой земле» хватало вербовщиков и без меня, а какими методами они действовали — не знаю. Подозреваю, что об этом не знал и Гном.

— Ты когда уходишь?

— Да прямо сейчас и уйду.

— Поторопи Ярослава, чтобы обоз с провизией присылал. Хорошо бы людей. Мы тут в лучшем случае на чернорабочих «тянем». А как двери, рамы делать…

— Будут люди. И плотники, и столяры, и электрики. Обещаю даже пару лесорубов и агрономов — пусть Андрею помогут на ноги встать. Ему в одиночку делянку расчищать — до следующего года не управится.

— Ладно, — шлепнул я его по плечу. — Дуй быстрей. У нас уже продукты на исходе.

— А тушенка? Вам ее на год хватит.

— Ты видел, что на банках дата изготовления — тысяча девятьсот тридцать девятый год? Наверное, для войны с Финляндией делали.

— Так армейская ж тушенка! Что ей сделается? Да еще и во льду лежала! Вон, ученые мамонта из вечной мерзлоты выкопали и съели, а ему десять тысяч лет было…

— Вот ты сам вместе с учёными — хоть мамонтов мороженых, хоть тушенку ешь. А у меня дети. Отравятся. Или понос прохватит? Врача у нас нет, да и некогда, — подтолкнул я Гнома. — Чем быстрее дойдешь, тем скорее обоз пришлют.

— Четыре дня туда, да там дня два, да на обратную дорогу. Хорошо, если дней через десять…

— Это ты ребятишкам будешь «впаривать», — вперил я в него насмешливый взгляд. — Дней через десять… Как же… Ты же не в обход пойдешь, как мы сюда перлись, а по прямой. Часа за два будешь в Цитадели.

— Вот! — обрадовался Гном. — А мы с Борисом спорили — догадается Олег, что их длинной дорогой ведут, или нет?

— И на что спорили?

— На две бутылки «Наполеона».

— Ого! — уважительно присвистнул я. — И кто проспорил?

— Да я и проспорил! — засмеялся Гном. — Я, по правде-то говоря, тоже не сомневался, что поймешь. Но надо же было поспорить. Хотя коньяка жаль. А вот насчет песиков уговора не было, — посерьезнел парень. — Не наши это псинки… Ну я пошел. Хотя за два часа не добраться. От вашей крепости до Цитадели — километров сорок будет. Часа за четыре… Телеги груженые к завтрашнему вечеру будут.

Когда Гном ушел, мне стало не себе. С ним было надежнее. Теперь же все самому… Самому — значит, самому. И я пошел к подчиненным, ставить новую задачу.

Пока девчонки готовили ужин и обустраивали новое пристанище (рубили еловые лапы, стелили палатки), парни были отправлены рубить жерди.

К заходу солнца перед дверным проемом была сооружена баррикада — ежи, наподобие противотанковых (вместо арматуры пришлось довольствоваться жердями), и два ряда изгороди. Не «фонтан», но лучше — чем ничего. Получилась смесь засеки с козлами для пилки дров… Зато — выкроился небольшой дворик. Туда натаскали хвороста и решили, что неплохо бы развести еще и маленький костерок перед входом, а дежурному жечь его всю ночь. Из оставшихся колышков внутри самой башни — место позволяло — соорудили и вторую баррикаду. Народ, хоть и устал, но помнил по прочитанным книгам, что две линии обороны — это лучше, чем одна.