В течение часа и десяти минут ничего не происходило. Затем ему позвонил Бакстер, из универмага с улицы Пацифик (по-прежнему из Бруклина), и сообщил, что сидит и пьет кофе (с кофеином) в кафетерии, расположенном напротив магазина «Боди шоп», где, судя по всему, работает миссис Понтшак. По крайней мере, сегодня.

Поскольку номер 602 казался опустевшим (существование мистера Понтшака с каждым часом представлялось все менее правдоподобным), Рейнхарт решил, что Бакстер может с таким же успехом оставаться пить кофе и наблюдать за подвижным объектом, а он тем временем возьмет на себя менее подвижный объект возле Сансет-парка.

«Господи, — подумал он. — Неужели двадцать пять лет назад я тоже занимался чем-то подобным?»

К половине первого он успел прочесть семьдесят страниц из книги Джеймса Эллроя «Мои темные места» и стал вновь задаваться вопросом, что же это за страна, куда он попал. В час он на несколько минут покинул машину, чтобы сходить запастись провиантом в мини-маркете на углу 6-й и 45-й улиц. Купил бананов, бутылку минеральной воды, шоколадное пирожное и несколько бейглов; похоже, мини-маркеты имелись тут на каждом углу — только выбирай. Возвращаясь к машине, он заметил, что на улице немного потеплело, а через четверть часа пошел дождь. Он продолжил продираться сквозь мрачный мир Эллроя и пару раз поговорил по телефону с Бакстером и Блумгордом. В половине четвертого Понтшак-джуниор вернулся домой в компании рыжеволосого одноклассника, а еще через полчаса Рейнхарта сменили.

«Понедельник, — думал он, направляясь к Манхэттену. — Осталось двое суток. Какого черта я тут торчу?»

Несмотря на то что в воздухе уже висели грязноватые сумерки, он отправился на пароме в район Статен-Айленд. Умудрился сесть на нужный автобус до ботанического сада Снаг Харбор, где потом час бродил среди тлеющей листвы — здесь же он пятнадцать лет назад бродил вместе с молодой женщиной, поэтому-то и приехал сюда снова, но теперь все ощущалось по-другому. Тогда стояла тридцатиградусная жара, и листья вяли прямо на деревьях.

Ее звали Рахиль — хотелось бы надеяться, что все еще так зовут, — и ему помнилось, что он страстно любил ее четыре дня. Разумом, душой и телом. На пятый день разум (кстати, возможно, и душа тоже) наложил вето, а после шестого дня они расстались.

Вечер он провел вместе с Блумгордом в азиатском ресторане на Канал-стрит. Блумгорд очень хотел отвезти его в штаб полицейского управления — One Police Plaza, — чтобы продемонстрировать последние технические достижения для борьбы с преступностью (электронные подслушивающие устройства, лазерные средства поиска и так далее), но Рейнхарт с максимальной вежливостью отказался.

В гостиницу он вернулся около двенадцати часов. Уиннифред прислала факс с контурами рук Джоанны и сообщила, что они получили в свое распоряжение дом профессора Генц-Хиллера в Лимбейсе на четырнадцать дней, начиная с 27-го.

Он сунул факс под подушку и заснул, даже не позвонив домой.

Приехав утром во вторник к Сансет-парку, он поначалу не понял, что ему говорит Паваротти.

— Трахальщик внутри.

— Что? — переспросил Рейнхарт.

— Там. Этот мерзавец. Внутри, в доме.

Он показал рукой через плечо.

— Кто?

— Тот мужик, которого ты разыскиваешь, разумеется. Какого черта, ты думаешь, мы здесь торчим?

— Что ты, черт возьми, говоришь? Что… я имею в виду, что ты сделал? Откуда тебе известно, что он внутри?

— Да я видел, как он туда заходил. Пятнадцать минут назад. Пришел с пятой… видать, доехал на скоростном метро до сорок пятой. Проплелся мимо меня, поднялся по ступенькам и позвонил… ну, она вышла и впустила его. Парень убыл в школу всего пятью минутами раньше. Сейчас они, как я уже сказал, в доме.

— Jesusfuckingchrist, [32] — выдал Рейнхарт, чтобы показать, что понимает ситуацию. — Какие меры ты предпринял?

— Разумеется, согласно приказу, — фыркнул Паваротти. — Позвонил Блумгорду. Он уже на пути сюда вместе с подкреплением. Вероятно, появится с минуты на минуту.

Рейнхарт чувствовал себя так, будто внезапно очнулся после трехдневной спячки.

— Здорово, — сказал он. — Чертовски здорово.

— Операция будет простой, — констатировал Блум-горд, — но рисковать нам нельзя. Два человека обойдут дом сзади. Двое возьмут на себя улицу и окна с основного фасада. Двое пойдут звонить… я сам и комиссар Рейнхарт. Нет никаких оснований полагать, что он вооружен, но все же будем действовать как обычно.

«Как обычно?» — подумал Рейнхарт.

Через две минуты все заняли свои позиции. Паваротти остался в машине с телефоном в одной руке и оружием — в другой. По сигналу Блумгорда Рейнхарт поднялся на восемь ступенек и позвонил. Блумгорд следовал за ним на расстоянии двенадцати сантиметров. Дверь открыла миссис Понтшак.

— Да? — произнесла она с удивлением.

В три секунды четверо полицейских оказались в доме. Сержанты Стифл и Джонсон бросились на второй этаж, Блумгорд и Рейнхарт ворвались в гостиную и кухню на первом этаже.