Тут он улыбнулся.

— Отлично, — согласился он. — Тогда приходите через пятнадцать минут.

Он двинулся вниз по лестнице, и Морено закрыла дверь.

«Неужели это так и происходит?» — задумалась она, но тут же отогнала эту мысль.

Помимо чисто внешних достоинств, Микаэль Бау оказался еще и потрясающим поваром. Морено ела мясо с истинным удовольствием, а последовавший за ним лимонный сорбет обладал именно той легкой кислинкой, какая обычно описывается в рецептах, но редко получается в реальности.

«Мужчина, умеющий готовить? — думала она. — С таким мне еще не доводилось сталкиваться. У него непременно должен быть какой-то скелет в шкафу». Ей очень хотелось спросить, почему с ним порвала невеста, но подходящего случая так и не представилось, а сам он этого вопроса не касался.

Зато они разговаривали о погоде, доме и соседях. А также о профессиях друг друга. Бау работал в отделе социального обеспечения, так что у них нашлись кое-какие точки соприкосновения.

— Черт знает, почему я выбрал социальные проблемы, — сообщил он. — Нельзя сказать, что работа мне не нравится, но не думаю, что стал бы делать ставку на нее сегодня. А почему ты пошла в полицию?

Эва Морено сама задавалась этим вопросом столько раз, что уже больше не знала, существует ли на него ответ. Или существовал ли. Получилось как-то само собой, только и всего, и она подозревала, что так происходит со многими. Жизнь сложилась, как сложилась.

— Думаю, многое зависит от случайностей, — ответила она. — Или, по крайней мере, не от тщательно взвешенных решений. Мы держим под контролем куда меньшее, чем воображаем… другое дело, что мы притворяемся, будто все зависит от нас самих.

Бау задумчиво кивнул.

— Хотя, возможно, мы все равно попадаем туда, куда следует, — сказал он. — Я недавно читал о теории бильярдных шаров, ты ее знаешь? Ты катишься по ровному зеленому ковру среди множества других шаров. Скорости и направления заданы, но тем не менее нельзя заранее рассчитать, что произойдет, когда мы столкнемся и изменим направление. Все предопределено, но мы не можем предсказать этого, просто влияет слишком много факторов… ну, что-то в этом духе.

Она вспомнила о том, что обычно говорил комиссар, и не смогла сдержать улыбки.

— Определенные схемы, — произнесла она. — Говорят, что существуют определенные схемы, которые мы обнаруживаем только задним числом. А тогда они уже предельно ясны. Напоминает полицейское расследование. Все становится яснее, когда приходится возвращаться назад.

Бау снова кивнул.

— Хотя возвращаться назад нельзя, — заметил он. — Я имею в виду в жизни. В этом-то и состоит проблема. Еще немного вина?

— Полбокала, — попросила Морено.

Когда она первый раз взглянула на часы, оказалось, что уже без четверти двенадцать.

— Господи, — сказала она. — Разве тебе не надо завтра утром на работу?

— Конечно надо, — ответил Бау. — Работники социальных служб не отдыхают.

— Спасибо за приятный вечер, — поблагодарила Морено, вставая. — Обещаю устроить ответный ужин, только сперва мне надо выучить несколько рецептов.

Бау проводил ее в прихожую и очень деликатно приобнял на прощание. Пятнадцатью минутами позже она лежала в своей постели и размышляла о прелести добрососедских отношений.

Потом она подумала об Эрихе Ван Вейтерене. Он ведь был примерно ровесником Бау и ее самой. Возможно, чуть моложе — раньше ей это в голову не приходило.

А остальные?

Вере Миллер было за тридцать, а Вим Фелдере прожил всего шестнадцать лет.

Стоило выйти за узкий горизонт соседства, как с легкостью возникали другие ключевые знаки.

Рейнхарт проснулся оттого, что Джоанна тянула его за нижнюю губу. Она восседала у него на животе с блаженной улыбкой на лице.

— Папа спит, — говорила она. — Папа проснулся.

Он поднял дочку на вытянутых руках. Та закричала от удовольствия и брызнула ему в лицо слюной.

«Господи, боже мой, — подумал он. — Как чудесно! Шесть часов утра, и жизнь бьет ключом!»

Его удивило, что в комнате так светло, но потом он вспомнил, что дочка как раз научилась нажимать на кнопки и с удовольствием тренировалась. Он засунул ее в постель рядом с Уиннифред и встал. Убедился в том, что в квартире зажжены все до единой лампы, и начал их выключать. Вскоре Джоанна принялась бродить по комнатам вслед за ним, лепеча что-то о мишках. Или, возможно, об игрушках — во рту она держала соску, поэтому разобрать, что она говорит, было трудно. Он взял ее с собой на кухню и начал готовить завтрак.