Доктор Брандт энергично замотал головой.

— Я живу один, — заявил он. — Клаусен был несколько лет женат, но ничего хорошего из этого не вышло. Развелся. Где-то лет пять назад, если я точно помню.

— А не знаете, не было ли у него в последнее время каких-нибудь интрижек? Не завел ли он себе новую женщину?

Похоже, Брандт внезапно понял, о чем идет речь. Он снял очки. Обстоятельно сложил их и сунул в нагрудный карман. Наклонился через стол и уставился на Роота близорукими глазами.

«Лучше бы ты оставался в очках, малыш, — подумал Роот, допивая кофе. — Тогда дело пошло бы легче».

— Инспектор… как вас там?

— Пуаро, — ответил Роот. — Нет, я просто шучу. Меня зовут Роот.

— Уважаемый инспектор Роот, — невозмутимо сказал Брандт. — Мне не доставляет удовольствия сидеть тут и выслушивать инсинуации в адрес моего коллеги и приятеля. Действительно не доставляет. Могу заверить вас, что доктор Клаусен не имеет к этому никакого отношения.

— К чему? — спросил Роот.

— К… ну, к той медсестре, которую убили. Не думайте, что вам удастся меня обмануть, я прекрасно понимаю, что вам надо. Вы глубоко заблуждаетесь. Она ведь даже не работала в нашей больнице, а Клаусен действительно не из тех, кто бегает за женщинами.

Роот вздохнул и сменил линию.

— Вы не знаете, есть ли у него какие-нибудь близкие родственники? — спросил он.

Брандт вновь откинулся на спинку стула и, казалось, прикидывал, стоит ему отвечать или нет. Крылья его тонкого носа подрагивали, словно он пытался унюхать решение.

— У него есть сестра, — сказал он. — Думаю, года на два старше. Живет где-то за границей.

— А детей нет?

— Нет.

— А женщина, на которой он был женат? Как ее зовут?

Брандт пожал плечами:

— Не помню. Возможно, Марианна… или что-то в этом духе.

— А фамилия?

— Представления не имею. Клаусен, разумеется, если она взяла его фамилию… хотя теперь ведь так поступают далеко не всегда. Да и она в любом случае, наверное, взяла обратно девичью. Я с ней никогда не встречался.

Роот размышлял, борясь с маленьким кусочком ветчины, застрявшим между двумя зубами нижней челюсти.

— Почему его сегодня нет на работе?

— Кого? — спросил Брандт.

— Клаусена, конечно.

— А его нет? Ну, откуда мне, черт возьми, знать? Наверное, у него выходной. Или еще не поправился. У него ведь был грипп, это заблуждение — считать, что достаточно быть врачом, чтобы иметь иммунитет против любых..

— Он исчез, — перебил его Роот. — Не найдется ли у вас объяснения получше?

— Исчез? — удивился Брандт. — Ерунда. Ни за что не поверю. Не может же он просто взять и исчезнуть?

Роот уставился на него и доел бутерброд, несмотря на то что кусочек ветчины по-прежнему торчал между зубами.

— Остальные ангелы… из вашего маленького клуба… кто-нибудь из них может знать Клаусена получше?

Доктор Бранд вытащил очки и снова их надел.

— Возможно, Смааге.

— Смааге? Не будете ли вы так любезны дать мне его адрес и телефон?

Брандт достал маленький блокнотик, и через несколько минут Роот получил данные всех членов. Он взял из сахарницы кусок сахара, размышляя над тем, как поблагодарить доктора за помощь.

— Ясно, все, — сказал он. — Полагаю, вам уже пора идти рожать… не смею вас больше задерживать.

«Ангелы Верхаутена? — подумал он. — Тьфу, черт».

— Спасибо, — сказал Рейнхарт. — Спасибо за помощь, директор Хаас.

Он положил трубку и с мрачной усмешкой посмотрел на Морено.

— Рассказывай, — попросила та. — Мне кажется, я замечаю на лице ищейки некоторое удовлетворение.

— И не без оснований. Угадай, кто заходил в четверг в банк и забрал двести тысяч?

— Клаусен?

— Не в бровь, а в глаз, цитируя одну из его жертв. Зашел в отделение на Кеймер Плейн сразу после обеда и снял все. Наличными! Ты слышишь? Даже двести двадцать тысяч… все кусочки треклятой мозаики встают на место.

Морено задумалась.

— В четверг? — переспросила она. — Сегодня вторник.

— Сам знаю. Одному черту известно, что произошло и куда он подевался. Но мы объявили его в розыск, и рано или поздно мы его схватим.

Морено прикусила губу с сомнением на лице.