Шрифт:
* Я хочу выработать себе стиль светлый, радующий взоры, как весеннее утро.
9 ноября.Любой премьер, из страха, что его кабинет может пасть, готов допустить резню тысяч людей.
* Свободен — да, ты свободен, как и я; равен мне — да, но брат — это совсем другое дело.
10 ноября.Порой я впадаю в уныние оттого, что лишен гениальности. А они не перестают меня удивлять: пишут и пишут. Я так не могу. Я ничего не нахожу, вернее, отвергаю все, что нахожу. Да, именно так. Просто-напросто я отказываюсь пользоваться той мерою таланта, которая их вполне удовлетворяет.
* Она спрашивает: «Что вы пишете? — и тут же: — А для чего это тебе?»
* Он говорит Адольфу Бриссону: «Опыт показал мне всю опасность анархии». О, прелестная фраза, особенно ее скрытый смысл. Жаль, что несколькими строками ниже читаем: «Я зашел к нему в особняк, недавно построенный на улице Спонтини возле Булонского леса». Вот вам и объяснение той прекрасной фразы! Знаем мы их отвращение к человечеству, отвращение слишком доходное. На словах они готовы изблевать из уст своих наш век, а сами строят себе особняки в строгом, изысканном, некрикливом стиле. Вот уж действительно, смешнее не придумаешь.
Но какой-нибудь Баррес сказал бы: «Если стараться жить согласно со своими принципами, куда бы это нас завело? Ведь тут предела нет».
14 ноября.Каждый вечер я загоняю обратно свою чувствительность, как стадо баранов в овчарню.
По нескольку раз на день я чувствую, что все кончено, что нет смысла жить дальше.
16 ноября. Когда пишешь что-нибудь веселое, вполне достаточно первых попавшихся слов, но для нежности требуется стиль. Существуют серьезные слова, которые звучат фальшиво, впрочем, и веселые тоже, но это как-то меньше замечают.
17 ноября.Ребель [72] усердно складывает губы и так и этак, чтобы изобразить улыбку Джоконды. Говорят, Леонардо да Винчи работал над ней четыре года. Ребель проработает всю жизнь.
18 ноября.На берегу реки. Т-с-с! Я только что видел сирену.
25 ноября.Напишите хоть двадцать книг, критик осудит вас в двадцати строчках и возьмет над вами верх.
29 ноября.Мне всегда хочется сказать музыке: «Но это же неправда! Ты лжешь!»
72
Ребель Гюг (псевдоним Жоржа Грассаля; 1867–1905) — французский поэт и романист, входил в группу писателей, объединившихся вокруг органа символистов «Ревю Бланш».
23 декабря.Как гнусны буржуа! Только художники еще умеют ценить горячую, здоровую и хорошо приготовленную пищу, чистое белье, остро отточенный нож, дрова, горящие ярким пламенем, и свет лампы.
26 декабря. —На службе, — говорила одна женщина, — у нас теперь новый начальник, очень ученый человек. Он нам сказал, что люди происходят от Дарвина.
1899
1 января.Неужели вы думаете, что после Виргилия уже незачем писать историю крестьянской фермы?
2 января.Лунный свет. Вода сразу становится важной, чопорной и поджимает губы. Она замерзла, сделалась чистой, как зеркало. Ручейку хочется заключить луну в свои берега.
Водяные курочки кричат, забившись под корни, навострив клюв.
И кажется, луна желает им помочь и обрушивает весь свой холодный свет прямо в воду.
Готово, поймали! Крысы вот-вот схватят ее зубами.
Вовсе не поймали. Как и всегда, луна легко ускользает, а вода еще долго хмурится.
* Зимние деревья, нарисованные пером. Каштан угрожающе выставил свои штыки. Всклокоченная сухая шевелюра ивы.
* Чета Филиппов. Они забывают запереть дверь. Они топят печку, но все тепло выдувает. Они никого не видят и не слышат. Даже нищие не приходят больше, не звонят в звонок, не стучатся в дверь.
— Слишком уж холодно, — говорит Филипп, — и они богаче нас. Когда наступает зима, они могут ходить по замкам.
Нищие, конечно, богаче Филиппа.
* Мне хотелось бы быть равнодействующей нашей деревни.
* Она носит траур по отцу, скончавшемуся у нее на руках. Она воспользовалась этим обстоятельством, чтобы не топить дома печку, и при малейшей возможности ходит греться к соседям. Им она говорит, что не может сидеть одна. Люди считают, что это вполне естественно, и уступают ей место у очага.
* Пастух в окружении овец похож на церковь среди деревенских домиков.
5 января.Бодлер: «…Душа вина заводит песнь в бутылке». Вот она, лжепоэзия, которая старается подменить то, что существует, тем, что не существует. Для художника вино в бутылке — это нечто более подлинное и более интересное, чем душа вина и душа бутылки, ибо нет никакого резона наделять душой предметы, которые прекрасно обходятся без всякой души.