Агния встала, подошла к группе следователей и поочередно пожала каждому руку, начиная с Иваницкого. Ее коллега последовал примеру, представляясь каждому:

– Павел Олегович. Начальник оперативного управления.

Несмотря на невзрачную внешность, крепкое сухое рукопожатие показывало, что по крайней мере физически он не уступал никому из присутствующих.

– Ваши успехи в получении правдивых показаний просто поражают. Сейчас появилось много банд. Нам не под силу с ними справиться, но наша задача не в этом. Мы должны удержать ситуацию под контролем. Мелочовка не представляет для нас интереса, но вот этнические банды и банды из бывших военных и милиционеров создают особую точку напряжения. Наши аналитики, – начальник оперативного управления выразительно посмотрел на Агнию и продолжил: – говорят, что если у них получится объединиться в крупные банд-формирования, то они смогут контролировать значительные территории. Юнус Билалов – это криминальный авторитет из девяностых, который прославился своей жестокостью. Никто не решался перейти дорогу его группировке. Исмаил Султанов в девяностых был его правой рукой, которая держит оружие. Исмаил руководил всеми карательными и боевыми операциями Билалова, а потом отделился и начал самостоятельную криминальную деятельность. Впоследствии его преступная группировка разрослась и пользовалась даже большим влиянием, чем группа Билалова. То, что они собрались вместе, – это реальная угроза. А то, что их обескровили корейцы, – это большой плюс. Не думаю, что этническая банда из северных корейцев сможет сформировать какое-то более-менее мощное образование ввиду своей специфики. Я происшедшие события оцениваю вполне положительно для нас.

– Для кого это – для нас? – задал вопрос Иваницкий.

Безликий замер на мгновение, но потом расплылся в снисходительной улыбке и пояснил Иваницкому:

– Властей Российской Федерации.

– Вы или дурак, или мошенник. Теперь нет ни Российской Федерации, ни мирового сообщества вообще, если вы еще не поняли. Где ваши власти, и что они могут сделать? Шарахнуть ядерным ударом по оставшимся в живых людям? Зомби от этого только больше станет. Если бы военные на свой страх и риск не стали раздавать оружие и не организовали эвакопункты, о России вообще можно было бы забыть. Куда ты лезешь, чмо подзаборное, задолиз фанерный?

У безликого глаза полезли на лоб:

– Да как вы смеете? Что вы себе позволяете? Да я…

– Я – головка от фортепиано, – глумливо прервал его Иваницкий. – Катись подальше и воблу свою сушеную с собой забери. Я правде служу – это мой долг. А ты в холуях ходишь у всяких выродков, которые мнят, что им весь мир принадлежит.

Тут и у сухощавой аналитички глаза на лоб вылезли:

– Товарищ Нечаев, вы как своих подчиненных воспитываете? Немедленно возьмите ситуацию под контроль! В противном случае мы уполномочены снять вас с должности.

Нечаев сидел, поставив локти на стол и низко склонив голову. Он медленно поднял глаза на представителя кризисного штаба и сквозь зубы процедил:

– У меня более пяти тысяч человек на хребте сидит. Я им питание должен обеспечить, помощь и отправить на новые места жительства. Я спасаю людей. Иваницкий со всякой мразью борется. А вы чем занимаетесь?

– А вот это мы сейчас и выясним, – уверенно сказал Иваницкий.

Он обошел стол и положил руку на плечо безликого:

– Пойдем выйдем, родной, побазарить нам с тобой нужно.

Все молча смотрели на происходящее. Возмущенно-наглое выражение лица представителя кризисного штаба исчезло и преобразилось в растерянно-испуганное. Петров с ухмылкой подошел к столу и, протянув руку, схватил за волосы женщину, прибывшую вместе с начальником оперативного управления. Он одним мощным движением выдернул ее с места и перетащил через весь стол. Гоготнув, ударил ее в живот, сбив зарождающийся визг.

– Ну че, сладенькая, любовно с тобой побалакаем или как?

Иваницкий вывел с собой из кабинета растерянного Павла Олеговича. Попов все так же с довольной улыбкой тащил за волосы Агнию. Та слабо сучила ногами и безмолвно разевала рот, ее бесстрастное лицо было искажено сейчас мукой нестерпимой боли. Она даже обмочилась.

В подвал их не повели – им хватило и комнаты следователей. Трясущийся Павел Олегович блеющим голосом поведал им о том, что в один прекрасный день аппарат администрации президента остался совершенно без руководства. Один из начальников управлений, понимая действительную ситуацию, решил взять власть в регионе в свои руки. Они связались со всеми военными частями в Московской области и сообщили им о создании нового органа власти, рассчитывая, что это сработает. В общих чертах план выглядел как авантюра. Они хотели подчинить себе все военные части и удержать за их счет свою власть в регионе. Бред, конечно, но что-то у них начало получаться.

Пока Иваницкий допрашивал Павлика не-Морозова, Попов упражнялся с воблой. Тетку он уложил плашмя на пол и встал ногой ей на грудь. После чего взял со стола бутылку из-под пива и стал медленно натягивать на бутылку презерватив прямо перед глазами воблы. Презерватив, разумеется, лопнул, и Попов с тоном сожаления сказал своему материалу:

– Ты же не будешь возражать, если без резинки? Бутылка-то чистая.

И тут из дамы сплошным потоком полились признания. Но толку от этого было мало. Дама оказалась обычной кадровичкой, интриганкой и в дополнение к тому – глубоко в засохшей душе – она мнила себя рисковой авантюристкой.

Павлик не-Морозов оказался настолько деморализован, что был готов на все, что ему скажут. Иваницкий не почувствовал в нем никакой лжи. Начальник оперативного управления начал исправляться, ступив на светлую дорогу правды и служения Долгу. Новому адепту было дано задание привести в накопитель своих руководителей. Тот немедленно связался по рации со своим непосредственным начальством и проявил недюжинные таланты актера, переговорщика, обманщика и мошенника, заманивая свое непосредственное руководство в ловушку. Он сладко пел им о том, что скоро в накопителе должны собраться командиры самых крупных подмосковных военных частей, что сейчас наступает самый тот момент, который решает все. Просто нужно приехать, наобещать с три короба и заставить людей присягнуть на верность новой власти. На другой стороне его внимательно выслушивали, расспрашивали, задавали каверзные вопросы. Но мотивация у Павлика была более чем высокой. Повода для сомнений в уговорах не возникло.