Но и белокожего этот факт определенно озадачил. Я видела в отражении, как он на миг удивленно застыл, поднеся увлажненную ладонь к лицу, рассматривая и вдыхая мой естественный аромат. Но времени терять он был не намерен, поэтому почти сразу его рука вернулась обратно, еще сильнее распаляя меня. Одновременно и мужские ноги, властно и окончательно раздвинув мои, устроились в максимально удобном для него положении. Я же оказалась не только беспомощно висящей с поднятыми вверх руками, но и совершенно открытой для его действий. Чем мужчина сразу, не теряя времени и не осторожничая, и воспользовался, придерживая мои бедра руками и одним движением войдя в меня.

Его член снова врывался в лоно и вновь отступал, выплескивая на мои бедра влажные капли моего желания. Они смешивались с искрами душа и юркими дорожками сбегали по моим ногам на пол. И вроде бы он снова был груб, безжалостно и резко, не думая о том, что может причинить мне боль, врываясь в меня и втискиваясь по самое основание, грозя моему лону разрывом. Но я с неожиданным желанием и алчной страстью сама жаждала этих ударов, его твердой мощи и сильных толчков. Меня захватило, закрутило в ощущениях, затянуло ритмом соития. Он окутал меня своим ароматом, поработил своей неукротимостью.

И когда белокожий, все убыстряя темп, заставляя меня от невыносимого желания уже биться в навязанных им оковах, максимально глубоко ударил в последний раз, я утробно застонала, синхронно с горячей влагой, выплеснувшейся внутри. Мужчина, только что гортанно рычавший от удовольствия, резко вздрогнул и на миг замер, вслушиваясь в мой стон.

А я, прислушавшись к собственным ощущениям, поняла, что он все еще был твердым!

«В чье тело я попала?.. Что за гиперсексуальная раса?!»

Собственные, так до конца и не удовлетворенные, потребности, очевидно, занимали и белокожего, поскольку я почувствовала, как его руки вновь сомкнулись на моих бедрах, неподвижно фиксируя, а ноги раздвинули их до предела. Кончик его влажного члена, покинув мое лоно, уверенно ткнулся уже внутрь моей попки, заставив меня изумленно охнуть.

«Не выдержу», — с внутренней обреченностью, чувствуя, как крупной дрожью бьет мышцы ног, осознала я.

На мое счастье, прежде чем член мужчины втиснулся в меня наполовину, прозвучал громкий сигнал, заставивший меня нервно дернуться, а белокожего разочарованно зашипеть.

— Так и знал, что из-за твоих «зависаний» не успею закончить, — он с явным сожалением в голосе выскользнул из меня и, одним движением освободив мои руки, принялся омываться под водопадом бежевых искр.

Я обессилено осела на пол, вновь скользнув спиной по стене. Собственная нагота и даже природа нового тела уже не волновали. Хотелось только отдохнуть.

— Продержусь до обеда, так что будь готова, — морально добил меня информацией белокожий.

— А?.. — надо бы что-то спросить, как-то начинать разбираться в происходящем. Выяснить хотя бы, кто я. Но сил не было даже на разговор. Накрыло усталостью, мышцы рук и те, что глубоко внутри, запоздало заныли, отдавая легкой болью. Поимели меня основательно — качественно и усердно.

— Теге! — гневное шипение белокожего. — Ты опять разговариваешь? Нет, определенно бракованная. Сегодня договорюсь о замене.

С этой, потрясшей меня фразой он шагнул наружу из кабинки. Подстегнутая страхом, обнаружила скрытые резервы сил и вскочила на ноги. Быстро и с опаской проведя по телу ладонями, размывая потоки искр, выскочила следом в сизую дымку. Белокожий обнаружился уже одетым и явно готовящимся покинуть мое общество.

Не зная как поступить — говорить мне, видимо, нельзя — стала оглядываться в поисках хоть какой-то одежды. Сейчас собственная нагота ощущалась особенно остро и дискомфортно. Но вокруг в довольно большом помещении были только эти непонятные пузыри разных размеров и цветов. Ничего, чем можно прикрыться в моем понимании, на глаза не попалось. С чувством растущего недоумения и неловкости ждала момента, когда мужчина посмотрит на меня, надеясь, что он догадается мне помочь. Но нет — он вел себя так, словно меня не существовало в природе!

Так и не удостоив меня даже единственного взгляда (не говоря о большем), он исчез, углубившись в плотный туман. А я осталась одна, голая, среди непонятных пузырей, совершенно не представляя, что делать дальше.

Еще раз оглянувшись, пришла к очевидному выводу — все окружающее совершенно непонятно. Где тут может находиться одежда (даже абсолютно облегающий и на вид бесшовный темный комбинезон, что был на белокожем, меня бы устроил: невозможность прикрыть свое новое тело добавляла ощущения уязвимости) или что-то съедобное — я не представляла. А чувство голода, кстати, было ощутимым. И усталость. Она давила свинцовой плитой, рождая желание лечь прямо там, где стояла, и заснуть.

Не придумав ничего лучше, доплелась до того самого крупного, бежевого цвета, мягкого пузыря, служащего аналогом кровати, и обессилено упала на него. Поверхность предсказуемо прогнулась, обхватывая меня слегка по краям. Все же — «проверенный вариант».

Тело оказалось в мягком полукоконе тепла, позволившем наконец-то расслабиться. И меня мгновенно вырубило. Силы необходимо было хоть как-то восстановить: немыслимый сексуальный марафон, жесткая безжалостность белокожего и пережитый шок вытянули из меня всю энергию. Сновидений не было, вообще показалось, что прошло не больше получаса, когда меня разбудил резкий окрик: