Закусив (кажется, клыком) губу, зажмурившись, терпела это насилие: по другому не скажешь. Особенной боли не было, но поведение мужчины в полной мере позволяло мне прочувствовать единственную истину: я — никто, просто тело для удовлетворения его потребностей. Соответственно этому он и вел себя со мной…

Последний толчок. Уже обе мужские ладони, обхватив мою попку как тисками, в ответ на последний, мощнейший удар его члена резко дернув вниз, насадили меня до предела. И тут же укол возникшей внутренней боли смыло ощущением горячей волны, окатившей меня изнутри. Белокожий удовлетворенно заурчал и уперся лбом в стену у моего плеча, переводя дыхание. Я, умирая от страха, молча глотала слезы.

Спустя несколько минут его член, все такой же твердый, плавно выскользнул из меня, а руки, слегка придерживая, позволили мне сползти по стеночке вниз. Ноги не держали, подрагивая от пережитого напряжения. Но стоило мне поднять взгляд от пола, в чью почти зеркальную поверхность я всматривалась, опускаясь, как я отчаянно пожалела об этом. В таком положении прямо передо мной оказался мужской член. Все так же вздымавшийся вверх!

«Но как?..» — отозвалась отчаянием единственная мысль.

— Вставай и иди в зону очистки, — донеслось сверху шипение белокожего. — Продолжим, как обычно. Мне надо успеть сегодня раньше. Из-за твоих сбоев отправлюсь сейчас на смену неудовлетворенным и в плохом настроении.

Потрясенная, если не сказать больше — раздавленная — его словами, подняла взгляд выше, желая удостовериться, что сказанное относится ко мне. Без сомнения! Белокожий глядел в упор, явно ожидая, что я сейчас резво подскочу и отправлюсь «строиться» в указанное место. Но у меня не было сил. Моральных, в первую очередь. Я была в шоке, полностью потрясена, а потому совершенно не соображала, что делать и как себя вести. Сообразив, что активности от меня ждать не приходится, мужчина нагнулся и, подхватив на руки, шагнул куда-то в глубину сизого тумана.

Мы вошли в то самое «очистительное помещение», представлявшее собой прямоугольную кабину с гладкими поверхностями абсолютно черного цвета. Белокожий поставил меня на ноги в уголке, а сам легонько хлопнул ладонью по узкой полоске на стене. И… сверху посыпались искры! Как от бенгальских огней, от многих сотен бенгальских огней. Снова взвыв от ужаса, инстинктивно рухнула на пол и обхватила голову руками.

— Ааааа… — глухо скорее заскулила, чем заорала от страха. Что это?..

— Теге! — опять яростное мужское шипение. — Меня не устраивает твое сегодняшнее поведение. В чем причина? Ты — бракованный экземпляр или я слишком интенсивно тебя использовал и повредил? Но весь период с начала полета таких проблем не было.

Рассуждая скорее с самим собой, белокожий вновь заставил меня встать на ноги.

— Оставлю сегодня претензию в дистанционной службе удовлетворения потребностей.

«О чем это он?!»

А искры все сыпались и сыпались вокруг. Однако, вопреки моим ожиданиям, касаясь обнаженной кожи, не опаляли, причиняя боль, а стекали по ней влажными огненными дорожками. Душ?! Невероятно…

Но пока я доходила до понимания очевидного, незнакомец времени не терял. Развернув меня спиной к себе, вновь подтолкнул в изначально отведенный мне угол. Без каких-либо комментариев, рывком подняв обе моих руки вверх, неожиданно сомкнул на их запястьях металлические кольца, не замеченные мною ранее. Приковал меня, одновременно лишив возможности рухнуть на пол или убежать. И кричать я тоже не могла — боялась. Поэтому, напряженно сжавшись, замерла, уже понимая, что сейчас меня снова поимеют.

Белокожий, вновь поразив меня подобным отношением, явно спешил. Его ладони по-хозяйски прошлись по моему телу, быстро сжав обе груди, потом пробежались по спине и остановились на ягодицах. Сейчас, стоя на полу и расширившимися от ужаса глазами вглядываясь в отражения наших тел в гладкой поверхности стены, заметила, что сама обладаю приличным ростом, лишь на голову уступая мужчине.

Обхватив одной рукой за талию, он несколько оттянул меня от стены и ощутимым толчком в спину заставил прогнуться вперед. Груди непривычно тяжело провисли, став более доступными его прикосновениям. Я же, беспомощно выгнувшись с поднятыми вверх руками, была не способна хоть что-то противопоставить действиям белокожего. Его руки шарили по моему телу, сминая и тиская все, к чему прикасались. Тяжелыми шарами грудей мой мучитель играл особенно долго — прижимая их к телу и вновь позволяя послушно опасть, перебирая пальцами напряженные соски.

Одновременно белокожий вжимался в меня бедрами и своим твердым членом, заставляя испуганно вздрагивать каждый раз, когда я ощущала очередной толчок в мою попку.

Кожа под влиянием мужских прикосновений и сыпавшихся сверху искр влаги стала ужасно чувствительной. Поэтому я уже сама не осознавала, от чего больше судорожно сжимаю ноги — от страха или от странного ноющего томления. Чем больше он охаживал меня своими большими ладонями, тем сильнее становилась ноющая боль глубоко внутри, заставляющая отчаянно сдавливать бедра в безнадежной попытке ее унять. Никогда не ощущала себя такой беспомощной и доступной, как сейчас, находясь в абсолютной власти этого мужчины.

Все чувства и ощущения словно усилились. Я, жадно раздувая ноздри, впитывала ставший густым пряно-солоноватый его аромат, ловила взглядом его отражение в эбеновой стене напротив.

Мужская рука, с легкостью преодолевая мое сопротивление, скользнула ниже, раздвигая ноги и подбираясь к самой сейчас горячей части моего тела. Резким касанием ребром ладони он раздвинул мои набухшие томлением складки, уверенным движением скользнул вперед и сразу назад, отведя свою ладонь от меня.

«Повлажневшую ладонь!» — как осознала я с отчаянным стыдом.