Прозвучавший выстрел напугал его.

Не успев забраться на крышу, Минтай торопливо сунул пластиковый чемодан за ступеньку лестницы, прижал его коленом и полез свободной рукой за рацией. Он спешил – его буквально колотило. Все планы могли рухнуть. Надо было срочно выяснить, что происходит.

Рация выскользнула из его озябших и потому неловких пальцев и полетела вниз.

Мы вошли в комнату, где когда-то размещался полицейский пост.

Окон здесь не было, так что нам потребовалось какое-то время, прежде чем мы смогли сориентироваться в заваленном разбитым хламом помещении, а вернее сказать, в тамбуре, отделенном от основной комнаты гипсокартонной перегородкой. Вонь стояла такая, что мы едва дышали. Мы даже разговаривать не могли – дыхание перехватывало, и голос сразу садился. Поднявшаяся пыль искрилась в лучах наших фонарей.

Я жался к стене, старался держаться поближе к Оле.

Осмотревшийся Димка бесстрашно попер вперед – перелез через опрокинутый сейф, раздавил осколок зеркала, ногой отодвинул сломанный офисный стул, заглянул за железный шкаф и бросил перед собой луч фонаря – в комнату.

Тут же, быстро отодвинувшись, повернулся к нам.

Лицо у него было… Ну, словно бы замороженное…

– Там… – Он подавился, заперхал.

Я шагнул через лежащую скамейку, заглянул через проем в комнату. Ничего особенного не увидев, повел фонарем вправо, влево – грязь, пыль, разруха… Откашлявшийся Димка подсветил мне.

– Вон там!

– Что это?!

Теперь уже я глотнул вонючего воздуха больше, чем следовало – меня едва не вырвало.

На полу возле дальней стены, между письменным столом и массивной этажеркой, было устроено нечто вроде огромного гнезда. Выглядело оно, как самая обычная куча мусора – тряпье, бумага, куски поролона, обломки мебели; все это было навалено на железную койку так, что под ней оставалось свободное пространство. И там, под койкой, кто-то возился, шуршал, ворчал и причмокивал.

Мне опять неистово захотелось сбежать. Но в куче мусора я разглядел нечто такое, что мне сразу стало понятно – просто так мы отсюда не уйдем. Именно на эту вещь указывал мне Димка. А не на гнездо, как я сперва решил.

– Берегись!

Мелкая тварюшка, похожая на ту, что мы прикончили, выползла из-под койки, ощерилась на нас, поднялась на дыбы. Росту в ней было сантиметров сорок. Не только по величине, но и по пропорциям тела было понятно, что это не взрослая особь, а детеныш.

– Щенок, – сказал Димка и, шагнув навстречу бросившейся к нему тварюшке, сбил ее прикладом и прижал ногой к полу.

– Да их целый выводок! – крикнул я.

– Быстрей! – рявкнул Димка, свирепо глянув в мою сторону.

Я подскочил к нему, махнул мачете. Увидел, что из-под кровати, наползая друг на друга, выбираются другие такие же твари – некоторые чуть больше, некоторые совсем мелкие; одна чавкала, дожевывая еще живой кусок мяса, бывший котенком. Я увидел еще двух котят – у одного была перебита лапка, другой просто выглядел помятым. Твари, кажется, играли с ними, не торопясь сожрать, тренируя свои охотничьи инстинкты. А мы помешали их забаве.

За моей спиной будто доской по столу трижды ударили. Это Оля открыла огонь: три выстрела, два точных попадания – ближайшие к нам твари ткнулись рылами в пол и засучили лапами.

– Морлоки какие-то, – сказал Димка. – Дай топор!

Я отдал. Он быстро закинул ружье за плечо, всучил свой фонарь Оле, велел ей не тратить патроны и светить на морлоков. Я встал рядом с Димкой – хочется написать, что «плечом к плечу», но на самом деле стояли мы в метре друг от друга, чтоб не мешаться: и топор, и мачете требовали хорошего замаха.

То, что мы тогда сделали, было больше всего похоже на избиение бельков – детенышей тюленей. Только эти детеныши вовсю огрызались. Если бы они кинулись на нас разом, мы могли бы и не отбиться.

Потом мы насчитали четырнадцать тел. Как помещались они под одной продавленной койкой – ума не приложу. Может, у них там дыра в полу была? Мы не удосужились проверить.

Когда последний морлок затих, Димка вытер топор подобранной тряпкой и вернул его мне.

– Наконец-то, – сказал он, тяжело дыша, и вытащил из кучи предмет, ради которого он так сюда рвался.

– Серия сто, – Димка буквально сиял, похлопывая по пластиковому цевью найденного автомата. Он отделил магазин, заглянул в него и засиял еще сильней. – Надо все перерыть! Наверняка еще что-нибудь найдем!

Он зашагал к выходу, наступая на изрубленные трупики морлоков, перескакивая опрокинутую мебель.

– Ты куда? – удивился я.

– Нужен свет. Больше света! И вентиляцию устроим. Ломай перегородку!

Я поспешил за Димкой – одному в этой комнате было очень неуютно.

Гипсокартонная стенка оказалась хлипкой – я пробил в ней несколько дыр, а потом мы расшатали ее и опрокинули, принялись рывками оттаскивать в сторону, чтоб не мешалась на ходу. Оля не пыталась нам помогать. И тогда Димка крикнул, чтобы она открыла дверь пошире.