Я убил сенобитов, пришедших в деревню по следам моих странных гостей. Это было даже не очень сложно – мне только стало жалко потраченных патронов.

Я закопал трупы у оврага на окраине леса и думать о них забыл.

А потом – еще через три дня – меня вдруг осенило. Я работал в огороде, таскал воду с пруда для полива – и вдруг замер, пораженный простой и ясной догадкой, объясняющей все странное, что я подмечал за гостями, все несуразности и нестыковки в их повторяющихся рассказах.

Что, если мои гости – не люди?

Что, если они, как сенобиты, лишь притворяются людьми?

Я вернулся в избу напуганный, заперся в комнате, дрожа, зыркая по углам. Во мне крепла уверенность, что я становлюсь законченным параноиком.

А может, я давно съехал с катушек? Живу в придуманном мире, неспособный отличить реальность от картин, порожденных моим больным сознанием? Может, и не было у меня никаких гостей? Может, все последние события – это всего лишь проделки моего мозга, уставшего от безнадежного одиночества?

Или же – мои квартиранты и правда не люди?

Нелюди!

Я снял со стены ружье, пересчитал патроны. Подумал, что неплохо бы заняться изобретением пороха – теорию я знал, но нужно было освоить технологию, надо было придумать, где брать компоненты для смеси.

Или забыть об огнестрельном оружии? Переключиться на создание арбалетов, благо я их уже почти десяток разных сделал из подручных материалов, набил руку. А можно подумать о создании пневматических ружей…

Эти мысли отвлекли меня, помогли успокоиться.

Я подошел к окну, выглянул на улицу.

Степан таскал воду с пруда, будто и не заметив моего бегства. Вася сидел на земле у куста сирени и, задрав голову, смотрел в небо – ворон, что ли, считал. Нину я не видел, но точно знал, что она сейчас где-то на улице.

За печкой позади меня словно бы что-то мягко упало. Я вздрогнул, обернулся, сжимая ружье. Это был спрыгнувший с печи Мурзик – один из тех котят, что спасла Оля. Он единственный прожил так долго. Остальные спасенные и семи лет не протянули – кошачья жизнь в деревне коротка. Но и этого срока им хватило, чтобы наплодить потомков. Я, в общем-то, был не против, котят никогда не топил и не закапывал. Но и кормить всю ораву не собирался – мышей кругом море, в лесу разные птички водятся, в огороде кроты землю портят – хотите жрать, сами добывайте себе пропитание. Исключение делал только для Мурзика, он у меня был домашний, балованный. А у остальных и имен-то не было.

Кот мявкнул у порога – на улицу попросился.

Я отложил ружье, еще раз посмотрел в окно, подошел к двери, приоткрыл ее. Мурзик шмыгнул в щель. Я вышел за ним, выпустил его на двор. А возвращаясь, встал в темных сенях перед дверью в горницу, толкнул ее легонько.

– Есть кто?

Никого там не было, как я и думал.

Я вошел быстро, боясь быть застигнутым – это в своем-то доме! Сразу заглянул под кровать, порылся в ящиках древнего комода и отодвинул его от стены, поднял крышку сундука. Не знаю, что я искал. Записи? Чужие вещи? Обломки клыков и когтей?

– Что ты делаешь, Брюс?

Спокойный голос застал меня врасплох. Я подскочил, едва не обрушив прибитую к стене полку. Повернулся неловко, что-то бормоча, улыбнулся натужно – угол рта сразу задергался.

Нина холодно смотрела на меня, ждала ответа. В дверном проеме за ее спиной маячили Степан и Вася.

– Ищу кое-какие вещи, – сказал я и вытащил из сундука первое, что попало под руку – моток капроновой бечевы. – Вот. Нашел наконец-то. А то забыл, куда положил.

– Ты боишься нас, Брюс? – спросила Нина.

Я взглянул на нее и засмеялся – но лучше бы я этого не делал.

– Почему ты нас боишься? – спросила она.

– Что за глупости? Ничего я не боюсь! Просто мне была нужна эта веревка. – Я вдруг разозлился. – А вы мне тут что, допрос решили устроить?! Вообще-то, это мой дом! Куда хочу, туда хожу. Если не нравится – выметайтесь! Мир большой, места всем хватит.

Они ступили в горницу, и я невольно попятился.

– Где она, Брюс? – спросила Нина. – Где ты ее прячешь? Покажи, и мы уйдем.

– Что? – Я запаниковал. – Кого? О чем вы?

Они надвигались – лица у них оставались спокойные, ничего не выражающие, только глаза сделались как буравы.

– Уходите! – закричал я, бросаясь в сторону.

– Мы не враги тебе, Брюс. Ты помог нам. Мы поможем тебе. Где она?

– Кто?! – заорал я. – О ком вы говорите?!

– Женщина, – ответил мне Степан. – Твоя женщина.

Я бросился на них с кулаками. Они расступились, не пытаясь мне противостоять. Я ударил Степана в живот – он улыбнулся мне. Толкнул Васю – он не шелохнулся, а я будто в стенку ткнулся – и отскочил. Увидел, что дверь свободна, вылетел, задыхаясь, в темные сени – на мост. Роняя громыхающую утварь, кубарем ломанулся в свою часть избы – ввалился, схватил ружье, нож из стены выдернул, повернулся к порогу, ко всему готовый…