Шрифт:
– Кто вы?! – Я сорвался на крик. – Скажете вы мне это или нет?! Кто и откуда?!
– Я Нина, – спокойно ответила женщина. – Это Вася и Степан. Мы жили в городе. А потом пришли сюда.
– В каком городе?! – У меня началась истерика. – Что это значит? В городах невозможно жить! Там обращенные!
– Не везде, – сказала она. – Есть места, где существование возможно.
– Существование?! Это вы пятнадцать лет где-то существовали?!
– Да.
– Я не верю!
– Мы понимаем. В это трудно поверить. Вы откроете дверь?..
Я молча разглядывал эту странную троицу. Где их вещи? Почему они безоружны? Как могут они оставаться настолько спокойными?
И, черт возьми, где мои собаки?!
– Ждите, – сказал я и ушел в дом. Меня не было минут десять, а они, насколько я мог судить, даже с места не сдвинулись, так и стояли на тех же местах в тех же позах, что и раньше.
Я отпер дверь и вышел к ним.
– Меня зовут Брюс, – объявил я гостям, наставив на них двустволку. За спиной у меня висел «калашников», на поясе болтался тяжелый тесак – я выглядел как разбойник, как лиходей-оборванец, но в тот момент меня совсем не беспокоило, что подумают обо мне эти люди.
– А теперь давайте поговорим, – сказал я и медленно сел на ступеньку крыльца.
Еще недавно их было семеро. Они прятались на каких-то ранее охраняемых складах – там было все необходимое для выживания, включая подземные убежища, бетонные заборы, оружие и провизию. У них было столько солярки, что на первых порах они не глушили дизельный генератор даже на ночь. Пятнадцать лет они не покидали свое убежище, через мощную военную оптику наблюдая с вышек за странной жизнью обращенных и оставаясь при этом незамеченными.
А потом в один день все кончилось – обращенные пришли за ними, и остановить их не могли ни бетонные стены, ни огонь, ни электрический ток.
Сбежать удалось троим. Они ушли от преследующих их тварей на дрезине-«пионерке», которая все пятнадцать лет стояла на запасном пути под крышей. Когда кончилась солярка, беглецы двигали дрезину вручную, пока не уперлись в тупик. Так они оказались в шести километрах от Холмянского, в лесу около заброшенной военной точки. А уже оттуда они вышли ко мне, обнаружив один из складов, который я устроил в соседней деревне…
Все это мне выложила Нина. Она, кажется, была в этой команде главной. И я поверил ей, хотя у меня оставалось много вопросов.
– Мы не хотим мешать, – сказала она. – Мы уйдем. Но нам нужна передышка.
– Ладно, – сказал я и опустил ружье. – Вы можете пока остаться.
А потом я вспомнил про запертую в подполье Катю. Что эта троица подумает, если узнает о ней? Они решат, что я маньяк и насильник. Я сам бы так решил, окажись на их месте.
И что бы я тогда сделал?..
– Стойте! – приказал я, вскинув ствол. – Вы должны немедленно уйти.
Они переглянулись, неуверенно улыбнулись, будто услышали непонятную им шутку.
– Но вы разрешили, – сказала Нина.
– И сразу передумал, – ответил я.
– Мы не можем уйти.
– А я не могу позволить вам остаться.
– Вы не понимаете.
– Так объясните.
Она посмотрела на меня своими странными глазами – будто насквозь прожгла. И сказала:
– Я беременна.
Они поселились в горнице, дав мне обещание не ходить в саму избу. Я им поверил, но скобы в дверь все же вбил и нашел в чулане навесной замок с ключом.
Теперь у моих гостей было все необходимое: места для сна, крыша над головой, пища, вода и одежда. Я даже разрешил им бродить по округе, если они этого захотят, но попросил ставить меня в известность, когда они надумают уйти от дома дальше чем на двести метров – это могло быть опасно.
Меня удивило, как к этой троице отнеслись собаки. Я-то думал, что мне придется отбивать чужаков от моей разношерстной своры. Но псы проявили удивительное благодушие: один раз обнюхав гостей, они больше к ним не подходили. Это было странно. Впрочем, я придумал десяток разных причин такого собачьего поведения.
А вот другие странности я так просто объяснить не смог.
И странностей этих становилось все больше и больше.
Странное
Не могу сказать, что появление людей сильно изменило мой привычный уклад. Я точно так же рано вставал и много работал. Обязательные дела отнимали кучу сил и времени, но я все же исхитрялся и находил возможность заняться разными пустяками, которые наполняли смыслом мою жизнь. На тот момент таких пустяков было два: я мастерил насос, который, используя силу ветра, должен был качать воду из пруда на огород, и пытался изобрести инструмент, с чьей помощью смог бы перекапывать землю быстрее и с меньшими усилиями, нежели при использовании обычной лопаты. Мне пришлось отложить эти дела из-за гостей: во-первых, я не хотел, чтобы они считали меня чудаковатым изобретателем, а во-вторых, я должен был сейчас работать за четверых, ведь проку от городской троицы пока было немного.