Это место походило скорее на тюрьму, нежели на детский приют – начиная от ржавой железной карусели и заканчивая трухлявой ивой с расщелиной в стволе.

Что-то лежало на земле рядом с деревом – какая-то книга в выцветшем тканевом переплете. Я подняла ее и отряхнула обложку.

«Таинственный сад».

У меня перехватило дыхание, и книга вывалилась из рук, роняя на землю листки. Папа читал мне эту книжку, когда я была еще слишком маленькой, чтобы понять большую часть. Но я запомнила название, а саму книжку так и не прочитала.

– Кеннеди? – встревожился Лукас. – Что случилось?

Я на секунду задержала взгляд на книге, прежде чем двинуться прочь.

– Ничего.

Джаред раздал снаряжение.

– Мы должны быть очень осторожны. Там умерло много детей, и призраки многих из них, скорее всего, до сих пор внутри.

На одном из стекол белел отпечаток ладони.

– От чего они умерли? – спросила я.

Лукас повесил на плечо винтовку для пейнтбола:

– В статье было написано, что в приюте случилась вспышка менингита.

Джаред бросил каждому из нас рацию и по упаковке батареек, купленных все в том же спортивном магазине:

– Прист установил на них сплиттеры, так что мы сможем быть на связи. Если батарейки не сядут.

Я сунула запасные батарейки в карман:

– Почему они должны сесть?

Прист снял со своего детектора заднюю панель и извлек оттуда батарейки.

– Духи поглощают энергию из всего, что их окружает, включая батарейки. Если внутри больше пары-тройки, мы посадим их в два счета.

– Лукас, бери Приста с Аларой. Прочешите чердак и второй этаж. – Джаред зарядил черную пейнтбольную винтовку. – Мы с Кеннеди возьмем на себя первый этаж и подвал. Выходим на связь каждые двадцать минут. Если рации перестанут работать, встречаемся у выхода через полчаса.

Все, кроме Лукаса, взяли свое оборудование.

– С чего это она вдруг идет с тобой?

Джаред не клюнул на приманку.

– Какая разница?

– Если разницы никакой, она может пойти с нами.

– Потому что ты так прекрасно позаботился о ней в прошлый раз? – Джаред отвернулся от Лукаса и махнул мне: – Идем.

Лукас вздрогнул, как от удара.

– А рядом с тобой она, разумеется, будет в полной безопасности? Потому что ты никогда не ошибаешься?

Джаред застыл. Вся кровь отхлынула у него от лица. Лукас явно бил прицельно.

Я встала между ними, не желая быть пешкой в их игре:

– Не надо разговаривать обо мне так, будто меня здесь нет. Я большая девочка. Лукас не виноват в том, что произошло.

Джаред двинулся к выщербленному бетонному крыльцу. Лукас никак не отреагировал на это.

– Идем. Нам пора.

Я дождалась, пока Джаред не отошел достаточно далеко, и сказала:

– На этот раз я пойду с Джаредом. Не нужно, чтобы он шел туда на взводе, иначе он не сможет сосредоточиться, а это опасно.

Лукас помрачнел, но все-таки выдавил из себя улыбку и заправил мне за ухо выбившуюся прядь волос:

– Будь осторожна.

– Обязательно.

Джаред уже ждал перед входной дверью вместе с Пристом и Аларой. Трухлявая дверь была не слишком надежной преградой и поддалась без труда.

– Увидимся, – бросил Прист и следом за Лукасом и Аларой двинулся по лестнице на второй этаж.

На первом этаже царил сумрак. Мутные окна почти не пропускали дневного света. Побитый молью желтый диван, вокруг которого валялись пустые жестянки из-под пива и сигаретные окурки, – вот и все, что осталось от гостиной. По полу прошмыгнула крыса, и я, вздрогнув, врезалась в Джареда.

– Прости, – пробормотала я.

Он зажег фонарь, и я следом за ним двинулась в кухню.

Небольшое окошечко над когда-то белой раковиной, подернутое многолетней пленкой жира, служило единственным источником света. Отставшие от пола квадраты линолеума загибались по углам, точно обгоревшие края бумаги. Этот узор запустения привел нас к двери в кладовую. Она была чуть приоткрыта, обшарпанная и покоробившаяся, как и все вокруг. Я подтолкнула ее носком ботинка.

Дверь, скрипнув, открылась.

Я застыла на месте.

– Джаред…

На полу, обхватив руками поджатые к груди колени, сидела маленькая девочка в бурой от грязи ночной рубашке. Огромные карие глаза, полные муки, смотрели куда-то сквозь меня. Она слегка раскачивалась. Тщедушное тельце тонуло в складках мешковатой рубашки. В отличие от телесно-воплощенных призраков, с которыми мне приходилось иметь дело до этого, она была полупрозрачной и расплывалась.

Я медленно попятилась.