– Огурчики-то откуда, мужики? – удивился я.

– С собой привезли, – ответил мужик, чем-то похожий на домовитого владельца шести соток где-нибудь под Питером, – здесь же добрый товар хрен купишь, все с собой возить приходится…

– Приходилось бывать в Америке?

– Приходилось, – согласился домовитый, подумав, – маляву Япончику возил. Два года здесь прожил.

– И по-английски говоришь?

– Йес, сэр, – ответил он и добавил длинную фразу по-английски с русским блатным акцентом.

Фразы я не понял, но сказал – хорошо – и предупредил братву, что завтра идем на дело. Братва приняла это к сведению, а я удалился, пора было узнать, какие новости привез Шахов. За спиной раздались первые аккорды написанных в застенках песен…

Ничего принципиально нового Шахов не сказал, но добавил массу интересных подробностей.

– Есть в штате Флорида такой город, Окала называется, я о нем упоминал вчера, он в глубине полуострова лежит, не на побережье. Вокруг поля, болота, немного лесов. И среди этих полей и болот лежит, – он задумался, – как это по-русски – крупное земельное владение? Имение?

– Пусть будет имение, – согласился я.

– Имение, принадлежащее мистеру Сирилу Рингкуотеру, одно из самых крупных в штате Флорида. Мистер Рингкуотер был не только большим оригиналом, но и очень богатым человеком.

– Почему был? – поинтересовался я, понимая, уж если Шахов затеял разговор об этом чудаке, то не из любви к историческим анекдотам о чудаках и оригиналах, а потому, что мистер Рингкуотер каким-то боком связан с нашей историей.

– Потому, что мистер Рингкуотер стараниями любящих родственников помещен в психиатрическую лечебницу и официально, по суду, признан ограниченно дееспособным. В данном случае это означает, что он не может распоряжаться суммами больше, чем 10.000 долларов единовременно. Между прочим, это позволяет думать, что мистер Рингкуотер не так уж и безумен, как писали в свое время в газетах. Лично я думаю, что его интересы разошлись с интересами его семьи, и семья аккуратно от него избавилась. До решения суда, признавшего его недееспособным, Рингкуотер владел нефтяными вышками в Техасе и на Аляске, несколькими газетами, независимым кабельным каналом в Нью-Йорке, были у него также контрольные пакеты акций в ряде крупных кампаний, ну, и так далее… Если вас заинтересуют подробности, я могу предоставить подробную справку.

– Спасибо, пока не надо, – отказался я. – Если можно, Василий Петрович, как-нибудь ближе к делу, к нашему делу, я имею в виду.

– А куда нам торопиться? – удивился Шахов. – Выезжаете вы завтра, у нас полно свободного времени, и я посчитал, что вам лучше знать все подробности.

– Может быть, вы и правы, – согласился я. Известие, что мы завтра куда-то выезжаем, меня порадовало, от длительного безделья мои бойцы вполне могли загулять, а о братве и подумать страшно было. Влечение Терека к негритянкам в центре Гарлема могло привести к расовым беспорядкам…

– И когда, – невозмутимо продолжал Шахов, – Рингкуотер решил продать большую часть своих активов, семье это не понравилось и его, в конечном итоге, признали ограниченно дееспособным. В его личном владении осталось, собственно, это имение под Окалой и право распоряжаться суммой в 10.000 долларов. Это – предыстория.

Я вздохнул – история, оказывается, еще и не начиналась.

– Главным бзиком мистера Рингкуотера было его генеалогическое древо. Неизвестно почему, он решил, что принадлежит к одной из семей, которые у нас называют «mayflower families». Вы слышали, конечно, про корабль «Мэйфлауэр», который привез первых переселенцев из Англии в Новый Свет?

– Конечно, слышал, – решительно ответил я.

Углубляться в дебри американской истории совсем не хотелось.

– Правда? – переспросил Шахов. – Может быть, какие-то детали вам не вполне известны?

– Может быть, – согласился я, – но, если у меня возникнут вопросы, я их задам…

– Хорошо, – вздохнул Шахов, – но я все-таки напомню, что из 101 колониста 35 были выходцами из голландского Лейдена…

Я кивнул, подтверждая, что этот факт мне хорошо известен.

– Список пассажиров «Мэйфлауэра» хорошо известен, фамилии Рингкуотера там нет. Но наш исследователь раскопал некоего юнгу, который не был, конечно, пассажиром, не был он и членом экипажа, потому что судовой журнал «Мэйфлауэра» ничего не говорит ни об одном юнге, находящемся в этом плавании на борту корабля. Мистер Рингкуотер нашел объяснение и этому. Дело в том, что юнга был прямым наследником древнего рода Брокберри, бежавшим от деспотичного отца в Новый Свет. Конечно, капитан «Мэйфлауэра» не мог включить его в судовую роль, боясь преследований всемогущего маркиза Брокберри. Юнга вместе с пассажирами высадился в районе мыса Код, и стал основателем рода Рингкуотеров на американской земле.

– Короче, – тихо попросил я.

Шахов метнул в мою сторону свирепый взгляд.

– Если совсем коротко, – мрачно сказал он, – то мистер Сирил Рингкуотер купил в Англии титул восемнадцатого маркиза Брокберри и родовой замок Бульворк-кастл в графстве Суффолк.

– Молодец, – похвалил я действия Рингкуотера-Брокберри, – недвижимость в старушке-Англии – это очень неплохое вложение средств.

– Он перевез замок во Флориду. Разобрал по камушку, перевез и поставил посреди своих болотистых владений под Окалой.

– Вы не говорили, что он владеет болотами.

– А вы думали, что родственнички ему оставят плодородные пахотные земли?

Я промолчал, характер землевладений восемнадцатого маркиза Брокберри не был предметом моих размышлений.

– Процентов этак на девяносто пять заложники во главе с вашим олигархом Береговским находятся в этом самом замке посреди флоридских болот.

– Неплохо бы съездить на разведку, посмотреть, что да как.

– Сейчас посмотрим, – сказал Шахов и потянулся к ноутбуку.