Созданию новой пространственной техники Наруто был обязан отличным книгам, которые подарил ему Минато. Теперь с этой техникой Узумаки вновь достиг такой же скорости, как и при Режиме Чакры Курамы, только без яркого оранжевого свечения, покрывающего все тело.

«Наверняка в Режиме Жабьего Отшельника эта техника будет еще эффективнее!» — думал Наруто, но до проб у него не доходили руки.

Кстати, входить в Режим Санина он снова мог на ходу. Правда, не настолько быстро, как раньше, но все же это было лучше, чем сидеть в позе лотоса перед разъяренным врагом.

Киба и Наруто оказались перед сразу распахнувшейся дверью.

— Где ты шлялся, разгильдяй? – прошипела Тсуме, но потом в поле ее зрения попал Наруто, и мать Кибы мгновенно расслабилась.

— Я ночевал у Наруто. Мы очень спешим, — фыркнул Киба, громко свистнул, и в глуби дома раздался слоновий топот, после чего на пороге показался огромный белый пес с черными ушами, едва не сбивший Тсуме с ног.

Наруто с Кибой поспешили ретироваться, Акамару бросился вслед за ними за угол дома. Затем улицу озарила фиолетовая яркая вспышка, и все трое исчезли.

Тсуме с недовольным видом и ворчанием спустилась с маленького крыльца, выглянула из-за угла, но на улице, куда побежали генины было совсем пусто: ни одного человека.

Узумаки, Инузука и его верный пес оказались на полигоне возле дерева, на котором на миг загорелась печать телепортации.

— Интересно, как она узнала, что мы рядом? – пробормотал Наруто.

— По запаху, — ответствовал Киба, сверкнув глазами.

Узумаки огляделся. По-прежнему, на полигоне не было ни души помимо двух генинов и огромной собаки.

— Ну вот, а ты говорил, не успеем, — пробормотал Узумаки.

Он поднял взгляд к небу.

Над полем, отгороженным с одной стороны густым лесом, уже поднялось солнце, озаряя траву холодным оранжевым светом. От этого мокрая от росы трава переливалась в солнечных лучах всеми цветами радуги. На небе красовались небольние рваные облака, рассредоточившиеся в разных углах, но над полигоном небо было чистым.

Наруто посильнее запахнул куртку. Все-таки, утром в Конохе было достаточно холодно. Инузука последовал его примеру.

— Как идут дела? – холодно поинтересовался Данзо, устремив взгляд своего холодного глаза на парня в форме АНБУ. Это был среднего роста худощавый парень с длинными пепельно-серыми волосами, завязанными в хвост.

АНБУ потянулся рукой к лицу, которое скрывала маска, а затем ловким движением снял ее, показывая лицо с ярко-голубыми глазами, поверх которых блестели очки с круглыми небольшими стеклами.

— Орочимару смог исправить свою ошибку? – холодный голос Хокаге, казалось, проникает в каждую клеточку тела парня, но тот был достаточно натренирован, чтобы выдержать это и не показать своего страха. На самом деле, страха перед Данзо у него не было, ведь на шее красовалась причудливая печать, подавляющая почти все эмоции.

— Орочимару-сама потерпел неудачу. Погибло еще двое подопытных. Похоже, болезнь Хару Сенджу смертельна, — доложил Кабуто, — Сообщить об этом Наваки-сану?

— Нет! – ответил Третий.

Рука старика сжала ручку трости.

— Это плохо. Сенджу – опасные враги. Впрочем, на каждого найдется управа, — промолвил Данзо. Взгляд его метнулся к противоположной стене, где в гробовом молчании шеренгой выстроились несколько шиноби. Кабуто непроизвольно обернулся. Одного из этих АНБУ он уже видел. Кажется, его зовут Тэнзо. Правда, Третий дал ему кодовое имя… Повернувшись обратно, Якуши вновь наткнулся на пронзающий его взгляд Хокаге., — А как насчет Узумаки?

— Похоже, он ни о чем не догадался, — предположил Якуши, основываясь на последних наблюдениях.

Хокаге пошевелил забинтованной рукой. Якуши, столько времени проводивший в компании Хокаге в далеком прошлом не знал, когда Третий получил столь серьезную травму. Кажется, ходить с забинтованной рукой он начал после предательства Шисуи Учихи…

— Еще что-нибудь? – поинтересовался Хокаге, перехватив взгляд АНБУ, прикованный к руке.

— Орочимару-сама все еще пытается восстановить некоторых клонов, пострадавших после нападения Желтой Молнии, — немного подумав, сказал Кабуто, поправив очки указательным пальцем, — Пока что успехов нет.

— Передай ему, чтобы не пытался: это пустая трата времени. Пусть радуется, что некоторые остались в живых, — буркнул Данзо и внимательно посмотрел на очкарика.

Да, взгляд по-прежнему холодный, как лед, лицо каменное. Только иногда появляющаяся кривая улыбка на устах парня была новшеством в мимике Якуши. Стало быть, влияние Орочимару. Нет, не надо было отдавать ему столь ценного помощника.

— Кабуто, запомни, ты подчиняешься мне, а не Орочимару. Это я тебя подобрал и вырастил, это я тебя обучил. Обо всем, что происходит в лаборатории, докладывай мне, — произнес Шимура, прищурив единственный глаз.