Я включил рацию, передал в штаб:

– Цитадель-1, вызывает Жук-3. Впереди «коробка», нужна поддержка «панцирями». Можем обеспечить указание.

– Жук-3, Жук-3. Вызывает Цитадель-1, нужно наведение для Панцирь-4. Как поняли?

– Цитадель-1, это Жук-3 (ну что за кретин придумал позывные!). Вас понял, наведение обеспечим, – и уже перекрикивая все вокруг: – Веня!

– Я здесь!

– Слушай меня, – приказываю ему, – берёшь фонарь и вместе с сержантом Заторным наводишь его на дзот. Времени у вас пять минут.

– Есть, – ответил Веня.

Мотор зарычал совсем близко, фары осветили лежавших на земле солдат. БТР, чуть не провалившись колёсами в траншею, выехал на нейтральную землю в пятидесяти метрах от меня и погасил фары.

– Жук-3, вызывает Панцирь-4, вызывает Панцирь-4,– раздалось по рации.

– Панцирь-4, это Жук-3, вижу вас хорошо. Цель на десять часов, наведение обеспечим через четыре минуты.

– Жук-3, вас понял.

Жёлтый стержень фонаря, пулемётные окна дзота, коричневые брёвна, лохмотья дёрна, свисающие с крыши. БТР поводил дулом пушки и дал длинную очередь. Снаряды дробью били в брёвна, взрывались, вырывая из них целые куски. Сбоку в БТР полетели две кометы, одна пролетела мимо, вторая наткнулась на фиолетовую вспышку прямо над башней и взорвалась огненным пузырём. А вот чёрная спираль, вдруг возникшая над БТРом (я её отлично разглядел, несмотря на темноту), попала точно в БТР. Я видел, как она буквально всосалась в башню. Пушка сразу замолчала, через секунду её вместе с башней вырвало наружу, и машина взорвалась. Задняя часть буквально лопнула огнём. Удивительно, но несколько членов экипажа всё-таки успели выбраться из подбитой машины.

Несколько наших лежащих на нейтральной солдат поднялись и бросились бежать в тыл, их срезали одной очередью. Наверняка тоже магия, никакой страх не заставит солдат бежать в полный рост.

– Твою мать, – только и мог я сказать: впервые на моих глазах погибла боевая машина. Наверное, у меня был шок. К реальности меня вернул треск рации.

– Твою мать! – орал Азаров. – Жук-3, Жук-3! Ахромеев, что там у вас?

– БТР подорвали, – ответил я, сбрасывая оцепенение, – но не РПГ, а магией. Укрепление не взято.

– Значит, так, – распорядился генерал, – сейчас опять будет работать артиллерия, пусть обозначат наёмники «коробку» рыжим дымом. Потом выйдут «Шилки», после этого начнется атака. Твоя группа лучше всех работает в темноте. Так что обдумывай ситуацию, о решении доложи.

– Есть думать, товарищ генерал, сделаем, – и уже группе: – Коля, Саша, найдите всех офицеров, быстро.

– Ну что делать будешь, Разведка? – спросил майор атакующего полка наёмников, не из нашего бронебатальона.

Наши пехотинцы должны пойти в прорыв свеженькие, в идеале, просто проехать оборону на грузовиках. Мои часы показывали 4:34.

– На, хлебни, – майор протянул мне флягу.

Я помахал рукой, отказался. Оглядел пятерых офицеров, собравшихся в небольшой воронке на совещание.

– Делать будем вот что, – объявил я. – Приказ генерала все слышали? Вам придется атаковать противника вслепую, поэтому первыми к траншеям выдвинемся мы, пойдем после «Шилок». Организуем брешь, займём траншею. Мои сапёры обозначат фаерами район, где мы закрепимся. После нас атакуете вы – наёмники, палить по вам будут вслепую, но ночью это особенно страшно. Поэтому вы должны напугать противника ещё сильнее. Для этого, когда мы засядем в окопах, я дам сигнал: красная ракета. Все солдаты сразу открывают огонь, выпускают полрожка, давят на психику, и сразу после этого атака. Еще нужны десятка два толковых бойцов, которые хоть чуть-чуть видят в темноте, найдутся такие?

Майор кивнул.

– Так вот. Эти бойцы сразу рванутся в брешь, которую пробьёт моя группа. Дальше просто. Вопросы? Раз вопросов нет, идите готовиться к атаке.

Вернувшись на передний край, я с удовольствием заметил, что смельчаки из наёмников подползли к дзоту и бросили несколько дымовых шашек. Вверх пополз яркий рыжий дым, искрящийся и отлично видимый в темноте. Загрохотали снаряды гаубиц и пушек, врезающиеся в землю, наблюдатели наёмников корректировали огонь. Артналёт вскоре прекратился. В ночном небе вспыхнула яркая звезда и озарила измученную землю ярким светом, да так и осталась в небе, сияя.

Где-то в темноте послышался рёв и лязганье, на границе светового пятна показались две «Шилки», поводили приплюснутыми башнями и ударили длинными очередями вдоль траншеи. Со страшным воем снаряды врезались в почву, взрывались осколками. Засвистели миномётные мины. А осветительная ракета начала гаснуть.

– Жук-3, Жук-3. Это Черепаха-1. Готовьтесь, заканчиваем, – сообщил по рации слегка картавый голос Бергманова.

– Черепаха-1, Жук-3 вас понял, – ответил я по рации, – выходим на рубеж.

И тихо обратился к магу:

– Гаврик, – окликнул я мага, – ты останешься вместе с сапёрами на нейтральной полосе. К нам подойдёшь, когда мы закрепимся в траншее.

– Но, командир…

– Это приказ. Так надо. И спасибо, что прикрыл тогда, в траншее.

– Есть. И… да не за что, командир, – вздохнул маг.

– Ну что, парни, – обратился я к остальным разведчикам. – Пошли, что ли.

Заторный, Коля и я опять ползли по-пластунски, перед моими глазами стояла та же искрящаяся пелена работающего во всю мощь «Силуэта». Позади двести с лишним метров земли, пропахшей железом и кислятиной, осталось проползти ещё тридцать, и начнутся вражеские окопы. Наша тройка синхронно выдёргивает кольца и бросает гранаты. Три взрыва.