— Ники, все это, несомненно, так, и все же по Алексею ли тяжесть царского венца? Вспомни, лишь пару месяцев назад он упал с табурета, его колено опухло, а затем и вся нога до ступни. Если бы не Старец Григорий…

Лицо Николая II помрачнело, он вцепился в наконечник аксельбанта, словно желая оторвать его от шнура.

— Нечего об этом говорить, я помню.

Они продолжали идти молча еще какое-то время.

— Нынче Старец просил меня арестовать некую госпожу Эстер, — меняя тему, прервал молчание император. — Ксения же утверждает, что эта девица обладает великим целительским даром. Но я, признаться, опасаюсь подпускать австриячку к наследнику престола.

— Возможно, ты прав, мой дорогой Ники, — вздохнула Александра Федоровна. — Но знаешь, мне тревожно. Сегодня с Григорием случился какой-то дикий припадок. Я сперва решила, что наши враги пытаются извести его, но это была не отрава. Это… — Императрица замолчала, подыскивая слова. — Даже и не знаю, как назвать. Он был словно одержимый! А затем убежал, не сказав ни куда, ни зачем. Я тревожусь за него.

— Он божий человек. То, что видимо и ведомо ему, закрыто для нас. Оставим его со всем тем, что в нем есть.

— Но он смотрел, и чашки разбивались под его взглядом!

— На все воля Божья!

На кухне стоял дым коромыслом. Поварята крошили лук, кухарки ощипывали птицу, повара в крахмальных белых колпаках вовсю колдовали над сковородами, кастрюлями и соусниками. Все это Лунев различил через открытую дверь винного погреба. Идущий следом сотник мягко подтолкнул его к укрытой от чужих глаз винтовой лестнице, которую Платон Аристархович не заметил, должно быть, поспешно спускаясь сюда несколькими минутами прежде.

«Полсотни ступеней», — повинуясь многолетней привычке, сосчитал он. Полсотни ступеней отделяло винный погреб от библиотеки на втором этаже. Однако теперь здесь почему-то не было ни сервированного столика, ни сидевшего за ним полковника Врангеля, ни оставленного при нем жандарма.

«Что за небывальщина?» — удивленно оглядываясь по сторонам, прошептал Лунев. Идущий вслед за ним сотник легонько тронул его за плечо и указал на окно. За стеклом буйной зеленью цвел сад, и пение радостных птиц свидетельствовало о том, что близится время завтрака.

— Господа, — обратился к спутникам Михаил Чарновский, — я вынужден просить вас временно подняться этажом выше. Боюсь, ваш странный вид может удивить прислугу. Впрочем, они здесь уже ко всему привычны. Я оставлю вас на несколько минут, не более. Мне надо переодеться и отдать кое-какие распоряжения.

Лунев еще раз обескураженно оглянулся по сторонам. Еще четверть часа назад в библиотеке не было ни огромного глобуса в резной деревянной чаше, ни золотого петушка, молчаливо сидящего над ним на изукрашенном каменьями насесте.

— Что здесь происходит? — оглянулся он на атаманца.

— Весна, знаете ли. Благодать! Жить хочется!

— Это все гипноз?

— Ну, для гипноза вы слишком четко шурупаете мозгами. Хотите, я вас ущипну?

— Опять вы паясничаете? — с досадой бросил Лунев.

— Ну, как скажете. Только вы подымайтесь, господин полковник. А то неровен час свалитесь, а мне за вас перед государем отвечать.

Дальше вверх по лестнице они шли молча.

— Пройдите сюда. — Сергей указал на простенок между двумя шкафами, освещаемый высоким стрельчатым окном. — Здесь мертвая зона, проверено, снизу нас не увидят, зато мы будем все видеть и слышать.

— Итак, потрудитесь ответить… — резко начал контрразведчик.

— Тружусь, — с тяжелым вздохом кивнул его недавний соратник. — Как вы сами можете видеть, нынче ясное весеннее утро. Специально для вас уточню — ясное весеннее утро 25 мая 1824 года от Рождества Христова.

— Вы издеваетесь?

— С чего бы вдруг?

В этот момент в библиотеку вновь зашел ротмистр Чарновский. Он снова был в безукоризненном конногвардейском мундире. Однако на этот раз времен блаженной памяти императора Александра I. За ним почтительно двигался осанистый распорядитель стола, на ходу читая вслух длинный перечень блюд.

— …Ужин, как вы и велели, готовится на двенадцать персон. Конечно же: мареннские устрицы с лимоном, закуски: масло сливочное, тунец и креветки. Антре: гренадин из говяжьего филе в мадере и филе пулярки с трюфелями. На холодное мусье Фриар обещает приготовить галантин из молодых куропаток; антреме: побеги спаржи, яблоки с мароскином и клубника со сливками.

— Филе пулярки? — задумчиво повторил Чарновский. — Нет. Передай месье Фриару, что я желаю собственноручно приготовить «шартрез-сюрприз а-ля Пари». Мне понадобятся восемь хороших ровных и круглых трюфелей, сотня раковых хвостов… Ну, да что там, он сам знает. Скажи месье, пусть все подготовит, а я управлюсь с делами и спущусь. Да, вот еще что. Там внизу ожидает молодой офицер. Передай Тихону, чтоб звал его.