Я хотел было ответить, но Нэль решила ответить сама.

— Она украла ожерелье нашей королевы! Теперь Маргарита больна и не может править! А Джокер помогает нам вернуть ожерелье. Он настоящий герой!

Я смутился.

— Джокер? Мне показалось, что ты представился по-другому, — Дора вопросительно взглянула на меня.

— Я думал, что попал в свой мир, и назвался настоящим именем. Здесь меня зовут Джокер.

— Понятно, герой.

— Не называй меня так. Всё случилось волей случая. Я вообще сомневаюсь, что я жив. Чем вы, кстати, днём занимаетесь?

— Ходим на промысел. Потом обмениваемся друг с другом добычей.

— А деньги откуда?

— Относим добычу вождю, если никому ничего не нужно, и он даёт нам денег. Где он их берёт, нам неизвестно. Может, печатает? Ты как расплатился в кафе?

— Отдал свои деньги. Мне показалось, что у вас такие же.

— Почти. Почти такие. Скорее всего, фальшивку уже обнаружили, и официант доложил Вождю. Думаю, тебя ищут.

— Фальшивку? Да это самые настоящие!

— Для тебя. Мы просто копируем ваши деньги. На наших лицо Верховного Вождя.

— Ясно. Что будем делать? Ты оставишь нас одних?

— Придётся. Я, конечно, могу не пойти на работу, но это вызовет подозрения. Лучше я пойду, а вечером отведу вас в город.

— Ладно. Как скажешь.

Дора переоделась в ту одежду, в которой мы видели её в кафе, и ушла. Нас она заперла на замок и не велела подходить к окнам.

То ли время здесь текло быстрее, то ли по каким другим причинам, но стемнело достаточно быстро. Появилась Дора, и велела нам собираться.

— Пойдём через пустыню. Надень это! — Дора бросила мне ворох разноцветной одежды. — Меньше будешь бросаться в глаза.

Я видел здесь только официанта, но он показался мне обычным парнем.

— Я сильно отличаюсь от вас?

— Да нет. А в этих тряпках тебя даже родная мать вряд ли узнает.

Я снял джинсы и рубашку и развернул то, что мне дала Дора. Это оказалась юбка, блузка и нелепая кепка.

— Что за чёрт? Ты ничего не перепутала? Как я это надену?

— Не перепутала. Надевай. Они ищут мужчину, а ты будешь выглядеть женщиной. Ловко?

— Очень.

— Вот и хорошо. А в темноте они ничего не заподозрят. К тому же тебе повезло: в городе сегодня карнавал по случаю празднования дня рождения местного Вождя. Будет много народу. На нас никто не обратит внимания. Тобой, в лучшем случае, всерьёз займутся завтра.

— Это такое большое событие?

— Как сказать. Просто раздают бесплатные подарки, еду. Можно купить очень дешёвую одежду. У нас это любят. Даже Палач, думаю, не устоит. А завтра, надеюсь, ты будешь уже далеко отсюда.

— Я тоже надеюсь. Нам далеко идти?

— Нет. Но мы пойдём по пустыне, так безопасней. Мало ли что. Потом свернём на шоссе. Затеряемся в толпе. Это немного удлинит наш путь. Вот возьми ещё, — Дора бросила мне туфли на платформе. — Оденешь перед входом в город.

— Это ещё зачем?

— Будешь изображать даму. Разве может дама ходить в кроссовках?

Я не верил своим ушам. Может, меня дурачат? Но рассуждать было особенно некогда, и мы столпились возле двери.

Дора открыла её, и Гектор проскользнул наружу, разведать обстановку. За ним вышел я. Наши с Дорой тени скользнули на зады дома, где почти сразу начиналась пустыня, и мы поспешили исчезнуть за ближайшим барханом.

— Ты уверена, что за твоим домом не следят? — шепнул я Доре.

— Надеюсь, нет. Лариска не должна проболтаться. А Вождь глуповат. Не думаю, что он сообразит. Скорее всего, он рыщет по дорогам. В пустыне искать бесполезно, особенно ночью. Он перекрыл въезды в город, потому что идти тут особенно некуда. Ждёт тебя там. В городе сегодня, как я сказала, искать бесполезно.

Мы ползли по барханам в кромешной темноте.

— Дора, а почему ты думаешь, что твой приятель поможет нам? Если ваши его достали, он может клюнуть на вознаграждение.

— Вряд ли Палач поделится с ним. Он жаден до необыкновенности. Мой друг это знает.

— Как его зовут?

— Амадеус.

— Прелестное имечко. И всё-таки, что ты ему пообещала?

— Не твоё дело.

— Ну, скажи.

— Он ко мне неравнодушен.

— Ну и что? Ради этого он готов укрыть преступника?

— Думаю, да. К тому же ты не преступник. У нас ещё ничего не было. А после такой услуги, видимо, мне не отвертеться.

— Он тебе не нравится?

— Он стар, безобразен, женат, и имеет кучу детей.

— Ах, вон в чём дело! Я не хочу, чтобы ты страдала из-за меня.

— У тебя нет другого выхода. Или холодильник. Но не переживай, я жажду проучить Натэллу. Для этого я способна и на большее, не то, что переспать со стариком.

— Да чем она тебе так не угодила?

— Она при всех назвала меня страшной уродиной! Она сделала это специально, чтобы причинить мне боль, это было видно. Она смеялась надо мной, эта ведьма. Я была любовницей Вождя, он собирался жениться на мне. Как-то раз, не помню, по какому случаю, Натэлла соизволила спуститься сюда, и посетила Вождя. Я была у него, и она меня увидела. Вождь сказал, что я его невеста. Натэлла громко засмеялась, и спросила, где он подцепил такое чучело. Она сказала, что у неё в огороде как раз не хватает пугала, может он одолжит меня ненадолго, распугать ворон. Она уверена, что после этого вороны так испугаются, что больше не прилетят никогда. Она ещё что-то говорила, я уже не помню, я не знала, куда деться от стыда и ненависти. Я думала, эта пытка не кончится. Потом она ушла, а Вождь велел мне идти домой. С тех пор мы больше не виделись. Зачем она сделала это? Она даже не знала меня. Тупая, жестокая ведьма!