Она ужаснулась:

— Шесть с половиной процентов! Господи, Эдвард! Я не могу представить это! Если мы не сможем до него добраться, вся затея рухнет! Все будет кончено!

Задрожав, Элли резко отвернулась.

Не зная, как реагировать на ее слова, Эдвард сидел тихо. И тут, побелевшая от ярости, она подскочила и визгливо закричала:

— Что же следует дальше, Мистер Корпоративный Адвокат? За что я плачу вам? За то, чтобы вы трахнули меня за мои же деньги? — Она оплевывала его этими словами, и он, встав, с изумлением смотрел на нее. Никогда он не испытывал еще на себе такой дикой ненависти. — Ты, засранец!

Неожиданно для самого себя он ударил ее. Пощечина заставила ее на секунду замолчать, она прижала ладони к щекам, потом вновь завизжала:

— Ублюдок! Как ты посмел?!

Эдвард заглянул в фиалковые, горящие бешенством глаза и почувствовал резкую боль в груди. Он не мог уйти просто так.

— Нет, как ты смеешь, Элли? Ты думаешь, что можешь так обращаться со мной?

Он наклонился и схватил свой кейс. Испуганная, с катящимися по щекам слезами, она наблюдала за ним.

— Трахать тебя за твои деньги, как ты предполагаешь, не слишком интересное занятие. А что меня привлекало, так это работа, — вот и все. Я думал, что люблю тебя, Элли, — печально произнес он. — Но это не так. Я только жалею тебя.

Эдвард взял пальто и молча вышел из кабинета.

Через несколько минут, защищаясь от холода, он поднял воротник и посмотрел на пустынный Корн-хилл. «Что теперь делать?» — подумал он. Ярость умерла так же быстро, как и вспыхнула, и сейчас ему стало стыдно. Его переполняла боль. Он взглянул на освещенные окна шестого этажа и почувствовал, что не сможет вернуться!

Он зашагал быстрее, чтобы согреться. Мысли его прояснились. У станции метро он посмотрел на часы. Было еще слишком рано, чтобы где-то выпить кофе, поэтому он пошел к собору святого Павла, громадный купол которого темнел на светлеющем небе.

Подойдя к нему, он засмотрелся на роскошный фасад здания и на голубей, гуляющих по вымощенной камнем площади. А потом отправился дальше.

Он бродил по городу, пока не наткнулся на маленькую бутербродную, где купил кофе и выпил его, стоя на тротуаре. Отбросив пустой стаканчик, он направился к Трафальгар-скверу.

Мысли его стали более четкими. Имя Дэвида Робертса снова всплыло в памяти. Он был уверен, что слышал о нем, но не мог вспомнить, где и когда. Это знание скрывалось у него в глубине его памяти.

Он вспомнил «Боуен корпорэйшн» и их связи с Дальним Востоком. Потом какую-то ситуацию, связанную с телефонным звонком. Возможно, он присутствовал при разговоре Ника Боуена. Ведь Ник имел очень много контактов с Гонконгом.

Заглянув в булочную на углу, он купил булочку в упаковке, положил ее в карман и, минуя Национальную галерею, направился к скверу. Там он был просто прохожим в спешащей толпе пешеходов. Эдвард достал булочку, раскрошил ее и бросил птицам. Стая толстых, прожорливых голубей, слишком ленивых, чтобы летать, прошествовала к месту пиршества.

Он отвернулся и решил, что неплохо бы позавтракать. Остановив такси, он открыл дверцу машины и забрался внутрь. Прогулка и пирующие голуби пробудили у него зверский аппетит.

— Будете заказывать что-нибудь еще, сэр? — любезно спросил официант, пока Эдвард просматривал меню.

— Нет, не думаю. Только полный английский завтрак, тосты и кофе.

Через насколько минут официант вернулся с большим серебряным кофейником.

— Ваш кофе, сэр, и ваша газета.

— Спасибо. — Эдвард налил себе кофе и открыл «Файнэншнл таймс». Ознакомившись с последними новостями, он стал лениво наблюдать за одним из официантов. Тот подошел к сидящему за следующим столом джентльмену с сообщением о международном звонке. Эдвард в непонятном смятении отметил, как принесли телефон.

Что-то подобное уже было. Ну да, это был ленч с Ником Боуеном. Его память стала проясняться, а пульс участился. Он схватил ручку и стал записывать на газете слова. Вполне возможно, это была ошибка, но пока он смотрел на то, что выводила рука, память становилась яснее, и наконец все встало на свои места.

Тогда он был вместе с Ником на ленче в сиднейском яхт-клубе. Официант подошел к столу и сообщил о звонке мистера Дэвида Робертса из Гонконга. Не выходя из-за стола Ник набрал номер. Эдвард запомнил это, потому что обычно Ник не занимался делами во время ленча — это было одно из его правил. В тот раз он нарушил свои заповеди, считая разговор очень важным, и Эдвард, чтобы не мешать, оставил его одного.

— Боже! — вздыхая, пробормотал Эдвард. — Я не могу поверить в это!