Шрифт:
– А, ну то есть ты ищешь виноватого? – как я, мелькнула мысль.
– Анти, зачем?
– Хватит, Инз. Она права. Я привык драться с орками. Сколько бы не весил человек, он менее вынослив, чем орк. Да и башка у него помельче.
Я скрипнула зубами.– Зато мозгов больше.
– Какого хрена ты тогда полезла в драку? – ощерился Марих, ударяя по рулю. – Раз такая умная, защищала бы этих сосунков!
Мгновение я молчала, опустив голову и рассматривая свои колени.– Захотела выйти… из-под контроля, – несмотря на всю ту злость, что клокотала у меня в душе, ответила я как-то слишком грустно.
Марих посмотрел на меня через зеркало заднего вида.– Вот и я… Потерял контроль…
– Из-за ненависти к людям?
Орк отвел взгляд. По окнам побежали серебристые дорожки, мерцающие в свете придорожных фонарей. Дождевые капли барабанили по машине, нарушая тишину в салоне. Нет здесь никакого единства. Невозможно за три года учебы в университете свести на нет вражду, начавшуюся на заре цивилизаций; нельзя вывести, вытрясти из сознания ненависть, переданную нам от предков. Обычаи врагов, их язык, культура, вера – всё, как тряпка для быка – выводит из себя, раздражает, вытягивает наружу то, что дремлет до поры до времени, пока ты живешь с себе подобными. Я хотела это сказать, но в этот миг Инзамар положила руку на колено Мариха и, повернувшись к нему, прошептала.– Я люблю тебя.
Это было произнесено так просто, честно и чисто, на единственном общем для всех рас языке, что слова застряли в горле. Я сглотнула и отвернулась к окну.
– Так у тебя правда КПВ сто процентов? – вдруг спросила Хельма.
– Что? А… КПВ… Да, девяносто семь с чем-то. Но это тайна.
– Чья? – поинтересовался Марих.
– Человеческая, – огрызнулась я. – И это никого не касается, кроме меня.
– Не очень-то по-дружески, – обиженно заметила Хельма.
– Понимай, как хочешь.
Остаток пути мы провели в тишине, лишь иногда Инз что-то говорила Мариху, но я предпочитала её не слышать.
Мне хотелось вернуться домой, но ключи Марих оставил Инз, а ждать автобус под ледяным дождем не хотелось. Мы прошли через пост охраны в здание аэропорта, и направились в зал ожидания. Негурка с орком шагали впереди, мы с Хельмой – сзади. Дворфийка обижалась на меня и всю дорогу недовольно хмурилась. Я и не ожидала, что она заговорит, но когда мы поднимались на эскалаторе в зал ожидания, Хельма схватила меня за руку.
– Смотри!
Я проследила за её взглядом. На крайнем диване, под огромной пальмой, сидела Нарома. Подле её ног стоял небольшой, перламутровый чемодан с уже наклеенными ярлычками. Эльфийка постукивала носком туфли о пластиковый бок чемодана и задумчиво глядела на взлетно-посадочную полосу, которую в настоящий момент очищали ото льда несколько служебных машин, выстроившись в колонну.– Привет, – Хельма направилась прямиком к эльфийке, и я нехотя последовала за ней. – Кого-то ждешь?
– Здравствуй, – Нарома окинула нас скучающим взглядом. – Жду. Самолет.
– Мы будем в том кафе, – Инзамар кивнула в сторону небольшой закусочной с ярко-красной вывеской, к которой они с Марихом и направились рука об руку.
– Хорошо, – я присела на скамейку подле Наромы, провожая их взглядом. – Ты улетаешь?
– Даже ничего не сказала, – обиделась Хельма. – Почему?
– Мне здесь нечего делать, – эльфийка откинула со лба непослушную светлую прядь. – Здесь все такое… фальшивое.
– И всё из-за разрыва с Азаром? – поинтересовалась я и тут же пожалела о сказанном. Эльфийка с негодованием уставилась на меня.
– Какой бред! Но что ещё можно ожидать от человека!
Я покачала головой: разговоры сегодня не клеились. Хельма принялась что-то говорить о молодости и радостях жизни, о поспешно принятых решениях, о парнях, но Нарома, кажется, её не слушала. Она не отрывала взгляда от посадочной полосы. Объявили о начале регистрации на какой-то рейс. Слушая Хельму, я пропустила название города прилета мимо ушей.– Мне пора, – Нарома вскочила со скамейки, как пружина, оборвав дворфийку на полуслове.
– Ты все же решила…, – Хельма не сдавалась.
– Знаете что, – Нарома сощурилась, с усмешкой глядя на нас. – Мне вас жаль. Не тратьте на меня время, господа. Для вас это пара часов, для меня – всего несколько мгновений. Когда вас будут жрать черви, я буду ещё молода. Мне искренне жаль вас. Тебя, дворф, – она повернулась к Хельме, которая смотрела на эльфийку, разинув рот.
– И особенно тебя, человечек, – Нарома ослепительно улыбнулась мне. – Ты злобная и высокомерная тень, не более.