– Ну… мне немного… непривычно, – процедила я, опустив голову. От стыда горели щеки, но взглянуть в лицо собеседника смелости у меня не хватило.

– Извините.

– Ничего страшного. Переживу, – довольно мягко произнес кевт. – Идем.

Девушки в машине не оказалось, зато нестерпимо пахло какими-то едкими цветочными духами. Часы на панели показывали без пяти четыре утра, значит, в больнице меня задержали всего на пару часов.

– А какую должность вы занимаете в СБО? – внезапно спросила я, почесывая нос.

– Возглавляю один из отделов, – машина загудела.

– И тяжелая у вас работа?

– Местами, – кевт выкрутил руль и обернулся, оценивая расстояние до соседней машины. – Бывает, не спишь сутками, а иногда… так тихо, что в пору самому ввязаться в драку.

Решив, что разговор поможет сгладить мое непростительное поведение с кевтом, который ровным счетом не сделал мне ничего плохого, я обдумывала наиболее общие темы для беседы. Но Арельсар сам пришел на помощь.

– Врач говорит, ты хороший хилер. Если не ошибаюсь, ты пока что всего лишь претендент. Выберешь в дальнейшем эту стезю?

– Не знаю, – ответила я, протирая забинтованной рукой запотевшее стекло. – С остальными направлениями у меня всё не так гладко.

– Откуда же ты так хорошо знаешь про исцеляющие свойства полей?

Я закусила губу. Мимо проплывало здание больницы с парой светлых квадратов окон приемного отделения.

– Это…, – я запнулась и отвернулась от окна. Меня встретили блестящие чернотой глаза кевта. Лучше бы я смотрела на улицу.

Арельсар, почувствовав мое смущение, снова вернулся к наблюдению за дорогой. Дождь прекратился, но тучи всё ещё скрывали звезды, предвещая серый рассвет и пасмурный день.

– В Глирзе есть проблемы с медициной, – заговорила я, наконец. – И… мне нужно было помочь одному человеку…

– Выздороветь? – подсказал кевт.

– Нет, спокойно умереть.

В машине воцарилась тишина. Арельсар задумался о чем-то своем, а я вернулась к созерцанию пейзажа за окном. Мы ехали мимо домов с закрытыми ставнями и натянутыми навесами, вода по которым стекала в лужи у бордюров, расплавленным золотом искрясь в свете придорожных фонарей. Я зевнула.

– Вы давно живете на Прэне?

– С самой войны.

Сколько же ему лет, раз он участвовал в Первой индустриальной… Или речь идет о других боевых действиях?

– А когда вы вступили в орден?

– Очень давно.

– И вы тоже учились в университете?

– Не в миротворческом.

– А у вас высокий КПВ?

– Несколько ниже, чем у тебя.

– Я вот думаю, – разболталась я. – Что мне даст этот КПВ? Одни проблемы. Я торчу на занятиях с Гранто столько времени, что иногда поесть не успеваю, а всё никак не сдвинусь с мертвой точки. Профессор твердит о важности контроля, но я всегда брала столько, сколько могла взять. Ну и использовала столько же. Не понимаю, как иначе

– Поэтому, я считаю, что хилерство для тебя идеальный путь. Контроль при лечении ты осуществляешь лишь за полем твоего подопечного. Это гораздо легче.

– Да? Не знаю, мы пока пробуем только с боевыми заклинаниями… С другой стороны, какой от них толк в наше время. Щит не сдержит пулю, тепловой луч не взорвет танк.

– Любое оружие можно контролировать.

– Не понимаю, – произнесла, наконец, я, не дождавшись пояснений.

– Пока тебе стоит сосредоточиться на куда более простых вещах

– Что, эта ушастая уехала с ним? – накинулась она с порога.

– А, Нарома… Вроде бы, да, – я скинула обувь. – Мне надо в душ.

– Ну и…, – орчиха включила свет в прихожей. – Демоны! Ты что, кого-то убила или лишилась девственности?

Не произнеся ни слова в ответ, я стянула с крючка полотенце (мы цепляли их на одежную вешалку в прихожей), и, накинув тапочки, побрела в душевую, очень надеясь не заснуть в процессе мытья.