Шрифт:
– Сидеть! – заревел отец так, что задрожали стекла. – Здесь Я отдаю приказы! И сейчас, дорогая, ты увидишь, что бывает с теми, кто их не выполняет.
Я сползла с дивана и попятилась к стене.– Стоять! – заорал родитель, сжимая кулаки. – А ты…
Он вскинул руку, целясь Джефу в челюсть, но тот перехватил его кулак, заломил руку за спину и, швырнул отца на пол, прижав к полу.
– Да как ты смеешь, – орал отец. – Я вышвырну тебя, сопляк, переломаю все кости, дерьмо свое жрать заставлю…
Джеф схватил его за волосы и ткнул лицом в ковер. Отец возмущенно замычал, дергаясь и извиваясь под весом сына.
– Ты? Меня? – теперь рычал Джеф. – Я выкупил закладную на дом, так что теперь я здесь хозяин, а тебя, чокнутый маразматик, я отправлю в дом престарелых, если ещё раз увижу твои припадки. Ты понял?!
– Джеф, – охнула я.
Никогда и никто в нашей семье не позволял себе так обращаться с отцом.– Ты ещё здесь? – брат нахмурился, чуть повернув голову в мою сторону. – В комнату, вещи собирай и дуй отсюда, поняла? Пошевеливайся!
Дважды повторять не пришлось. Сжимая конверт в руке, я бросилась вверх по лестнице к себе. Влетев в спальню, я первым делом стащила со шкафа огромный походный рюкзак и пакет с личными документами. К бумажкам сунула конверт и спрятала в потайном кармане рюкзака. Потом распахнула шкаф и принялась кидать в рюкзак всё, что попадалось под руку, благо одежды у меня было не так уж много. Из обуви так вообще остались только кроссовки, сандалии и ботинки. Из правого ботинка достала заначку – пятьдесят юг, целое богатство, но, подумав, кинула их обратно – кошелька у меня всё равно не было.
Всё это время снизу доносились площадная брань отца, грохот мебели и какие-то глухие хлопки – видимо, Джеф запер его в гостиной.
Мгновение подумав, я подошла к письменному столу, выдвинула верхний ящик, средний, нижний, но так и не нашла нужной мне вещи.
– Тьфу, блин, – книга, огромный том, лежала под кроватью, куда я швырнула её, когда с ревизией пришел отец.
Я вытащила талмуд и бросила его поверх одежды в рюкзак. Пулей пролетев по лестнице и едва не свалившись под тяжестью рюкзака, я бросилась ко входу, побоявшись даже взглянуть на дверь гостиной. На крыльце курил Джеф, скидывая пепел прямо на ступеньки.– Всё взяла? – угрюмо спросил он.
Я кивнула.– Завтра уезжаю в армию, – произнес он, глядя куда-то в конец улицы. – Так что в дом можешь не возвращаться. Справишься?
– Да, – я спустилась вниз с крыльца и только потом осознала, что с братом, возможно, больше не увижусь.
– Джеф, – я обернулась.
Брат затянулся и ждал продолжения, но я молчала, разглядывая свой старый дом с таким интересом, будто впервые увидела. Краска на стенах давно облупилась и слезла, открыв свету серые, подгнивающие доски, в некоторых местах похожие на желтую губку.
Перекошенные оконные проемы, проседающая крыша и идеально стриженная изумрудная лужайка…
– Чего? – нетерпеливо спросил Джеф.
– Не стань таким, как отец.
Тот ухмыльнулся.– А ты не подведи. Бывай.
– До встречи, – я залезла на велосипед и припустила вниз по улице. У самого поворота до меня долетел звук бьющегося стекла, но обернуться я не решилась. Будь что будет, обратно я не вернусь.
*** Следующие пару недель я провела у лучшей подруги Зои, жившей на другом конце нашего городка. В их большой семье всегда было место для меня, вечно шатающейся по улицам девчонки, за которой уже давно никто не присматривал. Когда я с рюкзаком за плечами вломилась в летнюю кухню, где Сиферы ужинали, воцарившаяся за столом тишина сначала смутила меня, и я даже подумывала уйти, но потом бабушка Ноуз поднялась и громко произнесла.– Антея, наша пища, кров и очаг – к твоим услугам.
– Мне очень стыдно говорить об этом, но не могу ли я пожить пару недель у вас? – сразу спросила я.
– И пару, и три и сколько понадобится тебе и небу, дитя, – бабушка Ноуз развела руками. – Раздели этот чудный ужин с нами.
Вечером Зоя с благоговейным ужасом крутила в руках мой пропуск в жизнь.– Ух ты, Анти, вот это да! Я поверить не могу! Ты, поди, единственная, кто получил счастливый билет за всю историю этой деревни.
– Может быть, – я пожала плечами, глядя в окно, за которым разворачивала крылья душная летняя ночь
Давно стемнело, и лишь окна соседних домов, в которых горели тусклые лампы, освещали пустынные улицы. Внизу пьяница затянул грустную песню о долгой дороге на север.
– Поэтому ты и ушла из дома? – Зоя посерьезнела. – Отец был против?
– Да, – мне не хотелось говорить о семье.
– У тебя деньги есть? – Зоя вернула мне карточку.
– Есть, немного. На билеты хватит. Потом буду получать стипендию.