– Спасибо, тали.

На следующее утро Атре, одевшись на выход, как раз собирался покинуть комнату, когда к нему без всякого стука ворвался Брадер.

– И чем это ты тут занят? — проворчал он. — Все наши уже в театре, ждут репетиции.

– Боюсь, что в театре огни сегодня не зажгутся. Как и несколько следующих дней, — отвечал Атре, поправляя одежду перед висящим на стене зеркалом. — Ты разве не слышал? Леди Килит отошла в мир иной. Я собираюсь пойти и отдать ей последний долг от имени нашей труппы.

Брадер уставился на него на мгновение, а затем, ухватив за ворот тончайшей батистовой рубашки, вдруг втиснул с размаху в стену, так что зеркало закачалось на своём гвозде:

– Только не говори, что ты снова…!

Атре покривился в усмешке:

– Что заставляет тебя полагать, будто….

Дрожа от негодования, Брадер снова сжал кулак:

– Вижу! По тебе вижу. По твоим глазам! Ты же мне клялся!

Не обращая внимания на непосредственную угрозу своей физиономии, Атре ответил:

– Она была старуха, кузен. Старики имеют обыкновение умирать. Как я понял, кончина её была тихой и мирной. Тебе-то что за забота? Она уже успела выбросить нас из головы. Какой нам был дальше в ней прок?

– Здесь мы в безопасности, Атре! Были, по крайней мере. Ты же заходишь слишком далеко. И что теперь? — Брадер с омерзением отвернулся. — Не можешь просто взять и отцепиться, верно?

– Ты, видимо, позабыл о том, что такое хорошая жизнь, кузен. О том, как ты и сам когда-то упивался всем этим. Слишком засиделся на своей скудной пайке. У меня есть при себе ещё кое-кто, прямо здесь. Похоже, на прошлой неделе старого Маркиза Ярина прихватила болезнь на его летней вилле. Какая жалость, правда? Ну давай, посмотри мне в глаза и скажи! Скажи, что тебя не тянет к этому точно так же, как и меня?

– Брадер, ты его нашёл? — раздался снаружи голос Меррины.

Они услышали приближающиеся по лестнице шаги.

Атре поцокал языком:

– Боже, боже, кузен, и что ты станешь говорить ей на этот раз? Или всё же раскрыть ей нашу маленькую тайну?

Брадер прикрыл глаза и постарался совладать с дыханием:

– Будь ты проклят.

– Брадер, ты тут? — Меррина была уже у самой двери.

– Да, любимая. Я его нашёл. Боюсь, у нас нехорошие новости, — берясь за ручку двери он оглянулся на Атре. — Хотя бы физиономию сделай подобающую!

Атре, нахохлившись, прислонился к стене:

– Ах ты ж, глянь! Разорвал мою любимую рубашку.

Предоставив Атре приводить себя в надлежащий вид, Брадер вышел, чтобы перехватить Меррину. Он полагал, что достаточно научился управлять своим лицом, однако Меррине хватило одного на него взгляда.

Она с ужасом воззрилась на него:

– Опять подрались, вы двое?! — она догнала его и схватила за руку. — И не говори мне, что ничего не случилось, Брадер! Всё только-только начало складываться. Он счастлив. Я думала, что и ты счастлив тоже!

– Тут совсем другое, любимая.

Как же он ненавидел ей лгать!

– Нам только что сообщили, что умерла Леди Килит.

– О нет! — Меррина кинулась к нему в объятья и уткнулась лицом в его плечо. — Бедняжка! Она была так добра к детям, так щедра!

– Да, — Брадер прижал её к себе и поцеловал в макушку. Её горячие слёзы, намочившие его рубашку, не позволили ему выдавить из себя больше: слова, основанные на лжи, застряли в горле.

– Ещё одна смерть нашего патрона, — всхлипнула она ему в грудь.

– Она была уже старой, Меррина, и, потом, она отказала нам в покровительстве.

– Это правда? Почему ты мне ничего не сказал?

– Не хотел тебя волновать.

Меррина вздохнула.

– Она была не так уж стара, Брадер. И, потом, она же не первая. Иногда мне кажется, что это мы приносим несчастье.

– Не будь глупенькой. Люди умирают.

Она тревожно глянула на него:

– Но это же не только сегодня. Меня и раньше слегка настораживало, хоть я и не хотела ничего говорить. Но знаешь, у Атре в глазах иногда бывает такое, словно бы хищный огонёк, и почти всегда после этого мы снова куда-то бежим. Здесь же лучшее из всех мест, где мы когда-либо были!

– Нет никаких поводов для беспокойства, моя дорогая! — воскликнул вышедший из своей комнаты, Атре, одетый в свой лучший чёрный камзол. — Я ухожу, чтобы принести соболезнования от имени труппы по поводу кончины Леди Килит. Какая потеря!

Он поцеловал Меррину в щёку, затем натянул пару тонких перчаток из чёрной лайки. — Впрочем, тебе не следует забивать этим свою хорошенькую головку. В сём чудесном и богатом океане, под названием Римини, ещё так много золотых рыбок, и я планирую задержаться тут очень и очень надолго.