– А критические ситуации будете создавать сами?
– съязвил Саша.

Введенский вновь сдержался, но уже с большим трудом:

– У вас больше врагов, чем вы представляете. Как раз сейчас вы находитесь в такой ситуации, когда от вашего решения зависит, выберетесь или нет.

– У меня есть время подумать?
– мрачнея, спросил Саша.

– Нет, - отрезал Введенский.

Он резко повернулся и зашагал прочь, оставив Сашу в одиночестве. Негромко выругавшись, Белов в сердцах стукнул по парапету ладонью. Похоже, ему и вправду не хотели оставлять выхода. Ладно, поживем - увидим. В конце концов, он не сказал пока ни "да", ни "нет".

XXI

Однако Игорь Леонидович Введенский был уверен в том, что они с Беловым обо всем договорились. Ну, не идиот же этот мальчик в самом деле!

С утра пораньше он позвонил генералу Чуйкову и договорился о встрече. Надо было срочно нейтрализовать зревшее уголовное дело против Белова. Прихватив для верности несколько оперативок на капитана Каверина, Введенский многое добавил и на словах. Слава богу, было что добавлять, в конторских разработках компромата на Каверина было выше крыши.

– На кого угодно мог подумать, только не на него, - сокрушенно потирал лысину Петр Ильич.
– Пять лет вместе работаем... Огромные надежды возлагал на него... Один из лучших офицеров - и в криминале запачкаться...

– Причем - впрямую, - смакуя коньяк, усугубил ситуацию опытный Введенский, похожий сейчас на библейского змия-искусителя.
– Причем он не сошка-участковый, многим честным людям может жизнь испортить. Этим-то, закатил он глаза к потолку, намекая на высшее начальство, - звания и заслуги до лампочки, найдут виноватого, проведут показательную чистку руководящих кадров...

Генерал тяжело вздохнул и расстегнул воротник кителя. Но воздуха все равно не хватало. Ему всего-то пару лет оставалось дотянуть до пенсии, а тут - такая подстава! Как назло, зазвонил еще и телефон спецсвязи. Взяв трубку, генерал Чуйков вытянулся по стойке смирно:

– Да, товарищ министр... Есть, товарищ министр!..

Игорь Леонидович Введенский лишь посмеивался в свою рюмку. Такая уж у него была работа.

* * *

Володя Каверин сегодня имел право быть счастливым. Собранных им документов вполне хватало для того, чтобы генерал, не задумываясь, подписал ордер на арест Белова. Сам ордер он подготовил, можно сказать, с любовью, собственноручно.

– У себя?
– скорее для формы поинтересовался он у секретарши, прекрасно зная, что генерал его ждет. Что подтвердила и секретарша:

– Он только что вас спрашивал. Злой...
– протянула она участливо.

– Счас развеселю, - не очень-то поверил в генеральскую злость Каверин.

Для кого злой, а для кого и отец родной. Каверин молодцевато расправил плечи, открывая дверь в кабинет.

Позабыв поздороваться, так его распирало, Каверин начал прямо с порога:

– Ну, Петр Ильич, висяк-то я размотал...

Труп - дело рук преступной группировки Белова.

Приблизившись к огромному генеральскому столу, он, как козырного туза, выложил перед Чуйковым ордер.

– Есть факты, доказательства. Ордер подпишите.

Петр Ильич ордер взял в руки, внимательно прочитал его и, вместо того чтобы поставить на нем свой размашистый автограф, бросил бумагу в нижний ящик своего безразмерного стола.

Челюсть Каверина начала медленно отвисать: он ровным счетом ничего не мог понять из того, что происходило.

Между тем физиономия генерала Чуйкова приобретала несвойственный ей алый оттенок.

– Белов, говоришь?
– генеральская шея багровела прямо на глазах. Ну-ну...
– Он стал медленно подниматься из-за стола и заговорил с уже едва сдерживаемым бешенством.
– Ты, Владимир Евгеньевич, знаком с Артуром Лапшиным, предпринимателем?

– Да знаком, ясный перец! Вот и заява от него, - он стал доставать из папки заявление, подписанное Артуром.
– А что стряслось-то?

Чуйков побагровел теперь весь - от кончиков ушей до лысой макушки. Он несколько раз вздохнул, все еще пытаясь сдержать ярость, но это было уже выше его сил. Он заорал так, что задрожала люстра и жалобно подпрыгнули чернильницы, когда генерал со всего маху опустил кулак на дубовую столешницу.

Генеральский кабинет слышал, конечно, многое, но такой отборный мат, скорее всего, прозвучал здесь впервые.

– Ты что, па-адлец, совсем (здесь генерал употребил все знакомые ему возвратные глаголы сексуального характера)!!! Думаешь (генерал вспомнил дальних и близких родственников подчиненного, совершавших необдуманные поступки опять же остро сексуального характера)... умник (генерал достиг высот виртуозности - на два слова, прилагательное и существительное, приходилось четыре матерных)!.. А из-за тебя и меня (глагол был один, но опять же нецензурный и очень емкий)!..