– Извини, Виталик, мне надо ехать. Счастливо.

– Завтра в семь репетиция, не забудь. Оля кивнула:

– Счастливо.

Виталик еще с минуту смотрел вслед укатившей машине, ухмыльнулся и пошел доедать. Ну их, этих баб, с их капризами и мужьями!

Когда Оля вернулась домой, Саши там не было. И, по всей видимости, в ближайшее время не ожидалось...

XIX

Саша с Фарой на самом деле никуда из "Узбекистана" не уехали. Они только, отпустив своих бойцов, переместились в маленький кабинет, где расслабились по полной программе.

Наконец часам к трем ночи они выбрались на ресторанное крыльцо, продолжая свой давно начатый бесконечный разговор.

– Нет, ну вот ты скажи, ты кто такой?
– настаивал Саша.

Швейцар, уже порядком подмерзший в ожидании выхода последних гостей, сделал стойку, моментально оценив платежеспособность клиентов. Конечно, такие вот загульные гости порядком удлиняли его рабочий день, точнее, ночь. Зато от них перепадали и самые сладкие чаевые. Он сложил брови домиком и услужливо поклонился, забыв о холоде.

– Сань, я же ариец, - взяв Сашу за пуговицу пиджака, доказывал Фара.

– Ага, иранский, - ржал Саша.

– Да, настоящий иранский ариец, - согласился Фара.

– Клянусь мамой, мы же с тобой арийские братья!
– воскликнул Саша.

– Ну да. Характер нордический. Голубоглазый, светловолосый.
– И они заржали уже хором, радостно, как малые дети.

Саша не забыл достать из бумажника и вручить привратнику сторублевку. Тот, взглянув на купюру, умудрился одновременно отдать честь и сделать книксен, что еще больше развеселило друзей.

– Заходите, - напутствовал их швейцар.

– Обязательно зайдем, - успокоил его Саша.

– Я здесь жить буду!
– с пьяной уверенностью добавил Фара.

Уверенно покачиваясь, Саша направился к машине, на ходу доставая ключи.

– Стой, стой! На машине не надо!
– попытался образумить его Фара.

– Я ее не брошу, - упрямо твердил Саша.

– Она же железная, - увещевал Фара.
– Стоит себе и стоит. Никто ее не украдет. Сейчас поймаем машину...

Но Саша не хотел ничего слушать. Его несло. Ему хотелось куда-то ехать, мчаться, вперед, дальше, не разбирая дороги. И словно по волшебству вдруг прямо рядом с ними материализовалась белая лошадь.

На самом-то деле никакого волшебства - две девчонки, рыженькая и беленькая, из уголка Дурова уже давно подрабатывали здесь экзотическим извозом. Себе на молочко или, скорее, пиво, лошадке - на овес и сено. Сегодня, правда, они что-то припозднились.

– Фарик, не может быть!
– прижимая щеку к теплой лошадиной морде, воскликнул Саша.
– Это знак судьбы! Можно прокатиться?

– Пятьдесят, - окинув его оценивающим взглядом, определила таксу рыженькая.

– На, держи сто!
– Саша достал купюру.

– Что-то дороговато за такую клячу, - проворчал Фара.
– Как его там, у Дон-Кихота? Типичный Росинант.
– Фара похлопал коня по напряженной шее.

– Я буду всадник без башни!
– гордо ответил Саша, перехватывая поводья у рыженькой.

– Ты будешь всадник Апокалипсиса!
– торжественно и мрачно провозгласил Фара.

Саша, не без труда вставив ногу в стремя, перевалился в седло и тронул поводья - "Росинант" лишь вяло переступил ногами. И только когда Саша дал ему каблуками под ребра, он вспомнил молодость и взял с места в карьер.

Фара с гордостью проводил взглядом друга, вскоре скрывшегося в перспективе Неглинки.

Спустя час Саша все еще не появлялся. Протрезвевший Фара сидел в "мерседесе", не зная, что предпринять. Уже в который раз к нему приставали девчонки, готовые, кажется, уже расплакаться:

– Ну, где его носит?

Фара, не глядя, сунул рыженькой очередную купюру:

– На, иди пива купи.

– Да не лезет уже ваше пиво!
– недовольно пробурчала та, но от денежки, впрочем, не отказалась.

Саша же был в это время уже далеко. И мыслями, и буквально. Выжав из коняги все, на что тот был способен, Белый за этот час добрался до самого Битцевского лесопарка. Для этого ему пришлось проскакать через Манежку мимо Кремля, пересечь Москву-реку по Большому Каменному мосту, добраться до Гагаринской площади, а там двигаться уже почти по прямой - по Профсоюзной, а потом - дворами до самого лесопарка.

В Битце они перешли на медленный шаг. Весь хмель из Саши вылетел, зато невеселым мыслям в голове стало просторно. Оля, упрямо курящая сигарету, так и стояла у него прямо перед его глазами.