– А что такое-то?
– напрягся Саша.

– На рынке с залетной братвой схватились. Саша нахмурился. Что за хрень? Во-первых, почему вовремя не доложили? Во-вторых, до каких пор его люди будут отгребать там, где вроде бы все схвачено?

– Говорят, с Сибири каждую неделю новые бригады подтягиваются. Космос со злостью пнул подвернувшуюся еловую шишку. Набросали тут, козлы!

– Не знаю насчет Сибири, - задумчиво проговорил Фил.
– По-моему, так из Шаолиня. Скиппи говорит, даже отмахнуться не смог.

Белый ускорил шаг. Расстояние между ним и остальной бригадой неуловимо увеличивалось.

Сегодня был его, Сашин, день. Но это ему почему-то совсем не нравилось. Конечно, все знали, зачем они поперлись в этот лес и что должны были сделать. Но окончательного решения ждали от него. И он отдал приказ. И еще он заметил, что многие отвернулись. Он же заставил себя смотреть до конца.

Теперь они все были повязаны. Одним делом. Одной кровью. Этим вот еловым лесом. И все! Бардака больше не будет. За это он, Саша Белый, отвечает.

Саша резко остановился и обернулся к бригаде. Все замерли.

– У нас не безопасность, а хор мальчиков-зайчиков, - заводясь с пол-оборота и глядя исподлобья на Фила, бросил он.

– Белый, ты же знаешь, всяко бывает, - попытался замять тему Фил.
– На каждого бойца всегда найдется покруче. Я-то знаю.

Но Саша уже рассвирепел:

– А что еще ты знаешь?
– глаза его были совершенно ледяными.
– Что человек, которого ты привел, мне гранату подложил?.. Это твои люди, Валера. За их подготовку я с тебя спрошу. Это, кстати, всех касается!
– Белый обвел взглядом притихших бойцов.

Машины ждали их на берегу водохранилища.

– Ну, поехали, зайчики!
– скомандовал Саша, подходя к "линкольну".

Космос, глядя на простор воды, остановился и негромко сказал:

– Пусть земля ему будет пухом.

И всем было ясно, что сегодняшний день они не забудут. Никогда...

* * *

Саша встряхнул кожаный плащ и повесил его на плечики. На пол посыпались еловые иголки. В квартире было почти темно, только в дальнем конце коридора, из кухни, падал свет. Наверное, Оля уже легла. Это было совсем некстати. Саша был страшно голоден. Сейчас ему меньше всего хотелось ужинать в одиночестве. Однако он ошибался. Оля даже и не думала ложиться:

– Мрачный муж пришел, - вышла она из кухни.
– Ужинать будешь? Мясо.

– Привет. Мясо буду.

– Еще горячее. Мы были на чудном концерте Кремера. А ты что, за грибами ходил?
– она смахнула иголку, застрявшую в обшлаге плаща.

– Ну, типа да, - устало согласился Саша.

Он притянул Олю к себе и легко поцеловал в щеку. Но когда он потянулся к ее губам, она отстранилась. На мгновение. И тут же приникла к нему. От Саши пахло лесом и немного дымом.

Они прошли в комнату, и Саша тяжело опустился в кресло, зачем-то прихватив со стола маленькую скрипку.

– На скрипке черти играют, дьяволы, ты в курсе?
– он приставил инструмент к левому плечу, будто собираясь извлечь из нее какую-нибудь мелодию. Не иначе как дьявольскую.

– Не говори глупостей, - нахмурилась Оля.
– Это самая моя первая, бабуля нашла.

Саша перехватил скрипку попривычнее - наперевес, как автомат, и прицелился прямо в Олю.

– Белов! Положь инструмент, - строго приказала Оля и снова вернулась на кухню.

– Ты мебель смотрела?
– крикнул ей Саша.
– Обставляться надо как-то.

– Смысл?
– донеслось до него.
– Переедем - будем обставляться.

– Куда переедем?
– не понял Саша.
– Тебе что, здесь не нравится? спросил он уже на пороге кухни.

Оля, не оборачиваясь, что-то колдовала над кастрюлей.

– Не нравится?
– Она недоуменно пожала плечами.
– Нет, мне все нравится, даже очень.
– Иронии она почти не скрывала.

– А в чем тогда проблема?
– Саша ее иронию принимать не желал.

– Ни в чем. Все чудесно, - мерзко спокойным тоном ответила Оля, накладывая в тарелку тушеное мясо.

Саша сдерживался уже с трудом. Что ж за день такой гребаный!

– Оля, вот это плохая политика - капать на мозги, - ссориться ему совсем не хотелось.
– Я тебе сто раз сказал - все улажено. Что ты начинаешь-то?

– Саша, надо съезжать отсюда.
– Оля резко сбросила обороты: ирония уступила место усталости.
– Это все, чего я прошу. Не хочу вздрагивать каждый раз, когда подхожу к дверям.

– А ты - не вздрагивай.

Почувствовав, что переборщил, Саша постарался сгладить: