Отвергнутый почти с самого рождения как черными, так и белыми, Бачако ограничил свою «империю» сельвой и саванной. Он никогда и не стремился перебраться за Ориноко, даже в Сьюдад-Боливаре ни разу не был, зато в Гвиане прослыл самой грозной и влиятельной персоной, и все это благодаря хваткому уму, унаследованному от запойного пьяницы, каким был его родитель, и практически полному отсутствию щепетильности, которую ему и не от кого было наследовать. Говорили, будто, когда ему представляется случай оказать услугу или навредить, он всегда выбирает последнее – дескать, репутация не позволяет ему проявить ни малейшей слабости.

Поэтому Золтан Каррас презирал его больше, чем всю чернореченскую братию, но не мог не признавать, что с этим человеком шутки плохи. Поэтому, увидев, как тот приближается к нему по берегу реки, он не сомневался, что Бачако явился по его душу, и поспешно огляделся вокруг, чтобы проверить, где лежит мачете, памятуя о том, что это любимое оружие мулата.

Однако чернореченец, похоже, был настроен миролюбиво: он улыбался от уха до уха, демонстрируя великолепные зубы, что придавало его непривлекательной физиономии еще более отталкивающее выражение.

– Добрый день, приятель! – сказал он, присаживаясь на корточки перед венгром. – Как добыча?

– Более или менее, – сухо ответил венгр.

– Говорят, ты напал на жилу.

– Люди много чего говорят.

Было очевидно, что Золтан Каррас не испытывал ни малейшего желания развивать тему, однако чернореченец прикинулся непонимающим и продолжал допытываться:

– Будешь и дальше искать, когда самурята уберутся восвояси?

– Буду.

– Это может затянуться на месяцы, брат. – Он подмигнул ему. – А то и на годы. Кто знает, что на уме у пираньи?

– Другая пиранья. Тебе об этом известно?

Бачако Ван-Ян коротко хмыкнул, но было ясно, что он не намерен поощрять чужие шутки, и многозначительно добавил:

– Ты рискуешь состариться в ожидании.

– Я уже старик. Я потратил на это дело годы. Другие, куда более ушлые, остановились на полдороге.

– Видно, им не хватило терпения.

– Наверно.

Глаза рыжего мулата, настолько зеленые, что в них больно было смотреть, не мигая уставились на лицо венгра. Тот устремил взгляд на копошившихся на другом берегу старателей: ему было известно, что Бачако часто пускает в ход свои «чары», желая смутить собеседника.

Наконец, сделав вид, что тема не слишком ему интересна, чернореченец спросил:

– Сколько ты бы мог извлечь из своего участка реки?

– Он не мой, – объяснил Золтан Каррас. – Я лишь один из компаньонов.

– Ладно! Сколько вы все могли бы извлечь из этой «бомбы»?

– Одному Богу известно. Я не успел как следует ее «прощупать».

– А девчонка что говорит?

– Какая девчонка?

– Брось, «мусью»! – Чернореченец явно хотел выказать себя человеком терпеливым, и с его лица не сходила белозубая улыбка. – Передо мной незачем прикидываться, потому что я знаю, что красотка слышит «музыку».

– Что за чепуха! Мне рассказывали, будто ты потащил мальчишку макиритаре на Парантепуй, потому что он слышал «музыку». И что, много камушков нашел? – ехидно спросил венгр.

– Он до времени преставился.

– Как и большинство тех, кто тебе доверился, Бачако. Поэтому мне что-то неохота вступать с тобой в деловые отношения. Сдается мне, что ты явился с предложением. Или нет?

– Плачу тебе в десять раз больше того, что ты добыл на участке, и ты мне его уступаешь. Ты показываешь мне, что у тебя в пенетро, мы несем это турку, он оценивает, и я тут же плачу деньги. Чем ты рискуешь?

– Во-первых, ты, как пить дать, уже сговорился с турком, чтобы тот оценил камни в половину их стоимости. Во-вторых, когда я отправлюсь вниз по реке с боло в кармане, твои люди наверняка будут меня где-то поджидать.

– Это очень серьезное обвинение! – Мулат изобразил негодование. – За раз назвать меня мошенником, вором и убийцей. Ты перегибаешь палку, венгр.

– Думаю, тебе говорили вещи и похуже.

– Куда уж хуже? – изумился мулат. – Черт! С тобой и впрямь непросто вести дело. Ладно! – сказал он с таким видом, словно совершает безрассудный поступок. – Даю тебе в десять раз больше той цены, которую назовет любой оценщик, гарантией будет чек, заверенный Круглолицым. Надеюсь, тебе понятно, что я не собираюсь рисковать лицензией, обманув тебя в чем-то, даже не зная, стоило ли оно того. Что скажешь?

– Мне надо посоветоваться с компаньонами.

– Ты можешь их убедить. – Мулат протянул руку и по-свойски положил ему на колено. – Если ты это устроишь, мы сумеем сделать так, чтобы тебе досталась большая часть. Ведь эти «мусью» ничего не смыслят в алмазах.

– Я тоже «мусью», – напомнил ему Золтан Каррас, снимая со своего колена руку мулата, точно жабу. – И тебе должно быть известно, что я не привык никого обманывать.

– Это твоя проблема, – цинично изрек чернореченец, проворно вскочив с места. – Вот мое предложение, советую тебе его принять.