Шрифт:
Лыков заревел, собрал все силы, и…
Буданов даже не успел толком понять, что происходит. Лишь увидел, как его поверженный товарищ, только что напоминавший приколотого к картонке клопа, снова встал на ноги.
Немыслимым усилием Лыков сбросил с себя валуны, схватил в обе руки по камню и, ослепленный безумной яростью, ринулся в бой.
Космонавт налетел на ошеломленного врага, сбил его с ног, а потом бил, бил, бил. Бил, почти не целясь, куда попадал, остервенело, неистово, методично. Не давая сопернику ни опомниться, ни прийти в себя.
Но все же Второй сумел дать Первому отпор. Хоть и оглушенный, хоть и избитый до помутнения рассудка, Буданов собрался с силами и сбросил с себя Лыкова. Первый неуклюже рухнул на пол. Второй тут же навалился на него, сжал обеими руками большой камень. Он метил в щиток шлема. Второй знал: малейшая трещина – и его соперник погибнет в страшных мучениях. В обычной жизни все случилось бы молниеносно, но скафандр ужасно стеснял движения, поэтому второй космонавт потерял лишние секунды. Схватка в тяжелом костюме жутко измотала и Первого, но он все же нашел в себе силы оттолкнуть врага и встать на ноги.
В тот же миг в Лыкова будто бес вселился. Его телом словно завладел кто-то посторонний. И этот кто-то отдал его рукам и ногам один простой приказ: «Убей». Лыков вскочил, навалился сверху на пытающегося подняться соперника, схватил его за шею, ударил головой об пол. Раз, второй, третий, четвертый…
А дальше – пустота.
Потом туман снова на миг рассеялся, и Лыков увидел, что Буданов, лежащий рядом, больше не шевелится. А там, где раньше был защитный щиток, космонавт увидел кровавое месиво. И его немедленно вырвало прямо в шлем.
Глава 15
Экипаж
– Отрезало нас от Института. Сработала система изоляции, – рассказывал Сергей Брянцев о результатах вылазки.
– И? Говорите, ради бога, не молчите! – подняла Света красные от слез и недосыпа глаза.
– И они там сгорели все. Ничего от Института не осталось.
Света глухо застонала и закрыла лицо ладонями. Мальчики (по странному стечению обстоятельств обоих звали так же, как второго советского космонавта, – Германами) тоже не выдержали, заплакали. Они долго храбрились, пытались вести себя мужественно, но сейчас, когда стал ясен масштаб случившейся беды, не выдержали.
Члены экипажа сидели в темной мрачной кают-компании. После того как случилось землетрясение (так они сначала думали) и подземная лаборатория оказалась полностью отрезана от всего мира, в жилых отсеках включилось тусклое аварийное освещение.
Один взрослый и трое детей.
Герман Лыков с личным позывным «Первый», старший из детей. Лыкову недавно исполнилось пятнадцать. Герман Буданов (позывной «Второй») и Света Николаева были на год младше. Сергей Иванович Брянцев, мужчина тридцати лет, был единственным взрослым, участвующим в эксперименте. Облачившись в скафандр, предназначенный для прогулок по поверхности других планет, Сергей Иванович совершил недавно первую вылазку за пределы лаборатории. Хороших новостей он не принес…
В кают-компании царил хаос. Когда-то тут поддерживался идеальный порядок, сейчас вещи валялись по всему полу. Какая уж тут уборка, когда рухнул весь мир, весь привычный уклад жизни…
– Что же случилось наверху? – задала Света давно повисший в воздухе вопрос.
Брянцев мрачно пожал плечами. Он вообще был сам на себя не похож. За те несколько часов, что Сергей Иванович отсутствовал, он словно постарел лет на пять. Лицо его, всегда веселое, улыбчивое, осунулось, взгляд потух, под глазами легли темные тени. Дети не узнавали своего наставника, им казалось, что перед ними сидит чужой человек, напяливший личину Сергея Ивановича.
– А хре… Хм, пес его знает. Катастрофа какая-то. Люки все заклинило наглухо. Я долго лазил по пещерам, искал аварийный выход. Точно знал, что он предусмотрен, но нашел не сразу. Когда все же сумел выбраться… – Сергей Иванович сглотнул. – Честно скажу, дети, сразу назад захотелось.
Брянцев снова замолчал. Дети сидели не шевелясь, ожидая продолжения. Но Сергей Иванович молчал. Пауза затянулась.
– Расскажите, – прошептала Света.
– Расскажите! – хором попросили мальчики.
– Пожалуйста… – пискнула девочка.
Дети понимали, что ничего хорошего наставник им не поведает, что его история будет страшной, тяжелой, шокирующей. Но томиться в неведении они тоже больше не могли.
– Да что тут рассказывать. Как Мамай прошел. Сгорело все к чертям. От научного комплекса одни развалины остались, и от города. Пепел и руины, больше ничего. Жалкое зрелище. Душера-аздирающее зрелище. Кошмар, – последние слова Сергей Иванович произнес смешным голосом. Так он попытался хоть немного разрядить обстановку.