Она так быстро собралась на кастинг, выбрав короткое платье и туфли на шпильках, в которых ее ноги выглядели максимально эффектно.

Ей даже не хватило времени подправить утренний макияж, и что же — к чему все старания, если она все равно безнадежно опаздывает на встречу? Чертово агентство. Неорганизованные люди. А может, во всем виноват клиент? Впрочем, что говорить, это ведь не в первый раз происходит. Похоже, Чарлз слишком занят в эти дни, и ему некогда заниматься ее расписанием. Поэтому ее передали другому агенту. Наверное, все-таки стоит сменить агентство.

Мимо проехал бледно-голубой фургон, потом чуть сдал назад, и молодой рыжеволосый мужчина высунулся из водительского окошка. Было в нем что-то смутно знакомое.

— Нужна помощь? — непринужденно и по-дружески спросил он.

— Нет, все в порядке, спасибо, — ответила она.

Он посмотрел на открытый капот.

— Вы уверены?

Что я делаю?

Эд Браун терпеливо ждал, пока Макейди примет решение.

Полицейский «коммодор» прорывался по Вильям-стрит, надрываясь сиреной, но бешеный поток городского транспорта не обращал на нее ни малейшего внимания. Очень скоро они безнадежно застряли в пробке; горожанам, возвращающимся с работы, было невдомек, что, блокируя движение, они способствуют еще одному злодейскому убийству. Энди высунулся из пассажирского окошка и закричал на всю улицу:

— Уберитесь! Освободите дорогу, черт возьми!

Его гневный выпад оказался тщетным, разве что напугал до полусмерти молодую мамашу, автомобиль которой был зажат как раз рядом с ними. Спящий на заднем сиденье младенец даже не шелохнулся.

— Держитесь крепче, — сказал Джимми, резко выворачивая руль вправо и пересекая разделительную полосу.

Автомобиль помчался по правой стороне Вильям-стрит, разрывая воздух сиреной, ослепляя фарами встречные машины. Миновав светофор, Джимми вновь пересек разделительную полосу под оглушительный скрежет тормозов окружающих автомобилей.

Энди сидел, упираясь ногами в пол и вцепившись в ручку дверцы.

— Расскажи мне об этом Эде Брауне. Кто такой, черт бы его побрал? — спросил он напарника.

— Служитель морга. Завсегдатай нашего бара. Если бы ты увидел его, сразу бы узнал. Он как раз дежурил в тот день, когда Макейди приходила на опознание Кэтрин Гербер. — Джимми не отрывал глаз от дороги. — Думаю, этот ублюдок видел вас вместе потом, и в нем взыграла ревность. С помощью Кассандры он хотел вывести тебя из игры. Недавно он подсел ко мне в баре, поболтать. — Он прервал свой рассказ, чтобы надавить на клаксон и обругать водителей, которые не хотели уступать дорогу. — Так вот, он спрашивал меня о тебе. Он знал про Кассандру, знал, что ты исчез. Он сказал, что думает, будто это ты убил свою жену. Я возражал, но было что-то настораживающее в этом парне. Он так настойчиво выпытывал у меня подробности о тебе и о деле. Отстранили ли тебя от расследования? Считаешься ли ты главным подозреваемым? Ну и все такое.

— И что ты предпринял?

— Я как-то не придал особого значения нашей болтовне. Но уже по дороге домой вдруг стал думать о морге, о том, что острым предметом, которым пользовался убийца, мог быть скальпель. У меня было не так много других версий, поэтому я решил покопаться в прошлом этого парня. В юности он устроил несколько поджогов, совершил ряд хулиганских поступков. Тут я и вспомнил твои слова о «преступной триаде». Ну помнишь, ты тогда грузил нас всей этой ерундой после возвращения со стажировки в Штатах? Недержание мочи, жестокость по отношению к животным, поджоги… Я поручил Колину поспрашивать в морге, может, кто замечал что-нибудь подозрительное. Вчера Колин приходит ко мне и говорит, что пропали некоторые инструменты для вскрытия. И еще: оказывается, Эд Браун в четверг уволился.

— В тот день, когда была убита Кассандра.

— Точно. Я рассудил так, что этот парень использует инструменты для расправы со своими жертвами. Мы установили за ним слежку, и на тебе — пожалуйста. Этот сукин сын — скользкий как угорь. Ума не приложу, как он узнал о том, что за ним следят, но вычислил он нас довольно быстро.

Чего нельзя было сказать о транспорте, который тащился еле-еле.

Макейди, держись.

Макейди явно нервничала. И это было хорошим признаком. Он правильно рассчитал, что она утратит бдительность, спешно собираясь на несуществующий кастинг с тридцатью тысячами долларов на кону. Он видел, как пылают от волнения ее щеки, как учащенно она дышит. Груди ее вздымались, отчего петли на пуговицах кардигана слегка приоткрывались. У нее было ультракороткое платье, и она еле заметно покачивалась, когда шла на высоких черных шпильках.

Она не узнает меня. Никто меня не узнает.

Он знал, что в его распоряжении не так много времени, чтобы успеть выбраться из города. Полицейские, при всей своей тупости, наверняка скоро сядут ему на хвост. Но он не собирался уезжать без своего специального приза.