Джимми кивнул головой и, достав блокнот, прочитал: «Счета приходят на абонентский ящик мистера Рика Филлса на Кросс».

— Отлично. Это для нас идеальная возможность вступить в игру. Я сейчас же получу разрешение у Келли, и Махони созвонится с Филлсом, чтобы назначить фотосессию.

— Здорово придумано. Хотя не знаю, согласится ли она.

— Она справится.

Меньше чем через два часа констебль Карен Махони уже предстала перед Энди в своей тщательно отутюженной форме, с убранными в пучок волосами и без макияжа.

— У нас есть задание для вас, констебль.

— Отлично! — с энтузиазмом воскликнула девушка.

Келли удивительно быстро дал разрешение на проведение операции, главным образом потому, что она не требовала серьезных финансовых вливаний. Единственное условие, которое он поставил, заключалось в том, чтобы постоянно держать Махони в поле зрения и следить, чтобы, выражаясь его словами, «этот развратник не испортил ее».

Джимми вручил ей вырезку из газеты.

— Этот Рик Филлс, возможно, заманивает женщин с помощью такой рекламы. Мы хотим, чтобы вы проверили, чем он занимается, и, если возникнет необходимость, помогли задержать его с поличным.

Она просияла в предвкушении задания, но, прочитав объявление, заметно сникла.

— Хм… вы хотите, чтобы я позировала ему как модель?

— На вас будет «жучок», и наши люди будут постоянно наблюдать за вами.

— Наблюдать…

— Исключительно в целях обеспечения вашей безопасности, — сказал Энди. — Мы должны проверить, не тот ли это парень, которого мы ищем, и если окажется, что он убийца, вы спасете всех женщин от угрозы, которая нависает сейчас над ними.

Это заявление, казалось, произвело нужный эффект.

— Хорошо, сэр.

— Джимми введет вас в курс дела. Я хочу, чтобы вы сразу же приступили к работе.

— Мне ведь не придется… раздеваться или делать что-нибудь подобное?

— Вы не должны вызвать у него подозрений; мы не хотим, чтобы он лег на дно. Но ваша безопасность для нас — высший приоритет. Действуйте по обстоятельствам.

Она задумалась на мгновение.

— А как же Тони Томас?

— Хант, Рид и Сэмпсон займутся им, — сказал Джимми. — Сейчас вы нам нужны здесь. Этот парень для нас важнее. — Джимми обнял девушку, и они вместе вышли в холл.

Наконец-то у Энди появилась возможность подумать. Офис был пуст. Была суббота, и даже инспектор Келли отправился домой. Он потянулся к телефону и набрал номер Макейди.

После нескольких гудков в трубке прозвучало осторожное, как ему показалось, «алло».

Ее тон встревожил его.

— Это Энди. Все в порядке?

Последовала пауза.

— Да. Если не считать каких-то странных звонков.

— Что за звонки? — спросил он, с трудом подавляя в себе настойчивое желание вскочить в патрульную машину и помчаться к ней.

— Уверена, что это ерунда. Просто кто-то вешает трубку. В этой квартире останавливалось столько фотомоделей, наверное, им до сих пор звонят поклонники в надежде услышать знакомый голос.

Энди надеялся, что так оно и есть. Во всяком случае, такое объяснение представлялось логичным, но ему все равно было как-то неуютно.

— Тони вас не беспокоил?

— Нет. — Она сделала паузу. — Кстати, спасибо за вчерашний ужин. Я хорошо провела время.

— Я рад. Но, может быть, в следующий раз я сам выберу ресторан? — Он надеялся, что следующий раз все-таки будет.

— Извините за еду, я понимаю, она специфическая…

— Нет-нет, еда мне понравилась. Просто это место… — Он запнулся, решив, что не стоит рассказывать ей о том, что все полицейские силы наблюдали за ними.

— Я понимаю. Это не ваш стиль. А какую кухню вы предпочитаете?

Ему хотелось снова увидеться с ней. Он хотел постоянно держать ее в поле зрения, следить, чтобы с ней все было в порядке. Она была так не похожа на Кассандру.

— Я покажу вам сегодня вечером… если позволите, — сказал он.

— Э-э… конечно, — ответила она.

Возможно, он слишком поторопился.

— Или нет? — добавил он.

— Нет, я с удовольствием.

— В то же время?

— Договорились.

Он повесил трубку и понял, что уже не один в офисе.

— Ага! — хмыкнул Джимми, вскинув брови.

— Ни слова, — предупредил его Энди. — Ни слова…

— Как я уже сказал, это дело чрезвычайно важно для нас, и будет настоящим позором, если кто-то из нас обгадит его каким-нибудь проступком, скажем, личной заинтересованностью или…