— Извините меня, — жалобно произнесла она. — Вы не видели здесь черный альбом с фотографиями?

Дама медленно повернулась к своему кавалеру, потом посмотрела на Макейди.

— Сожалею, милая.

— Вы уверены?

Они пожали плечами.

Макейди направилась к официанту, стоявшему рядом. Он показался ей незнакомым.

— Извините, вы не видели здесь альбом с фотографиями? Я думаю, что оставила его на том столике, примерно в половине первого. Это очень важно.

Молодой человек улыбнулся ей. Макейди надеялась, что его улыбка означает, что альбом нашелся.

— Вы модель, да? Вы очень красивая женщина. Такая высокая…

— Пожалуйста, скажите, вы не видели его? — спросила она.

— К сожалению, нет.

В ее портфолио были собраны оригиналы ее лучших фотографий, сделанные за все годы работы. Фотографы и негативы были разбросаны по всему земному шару, а редакции журналов не хранили снимки.

— Может быть, я могу вам помочь? — предложил официант, придвигаясь ближе к Макейди.

— Вы не видели альбом? Вы можете сказать мне, кто сел за наш столик после того, как мы ушли?

— Нет. Я только что заступил на смену.

— Тогда, конечно, вы мне не поможете. — Макейди огляделась. — Послушайте, можно я оставлю вам свой телефон, чтобы вы мне позвонили, если он найдется?

У официанта загорелись глаза.

— Конечно, — елейно улыбнулся он.

Она написала номер телефона агентства, указав свое имя: мисс Вандеруолл. Пусть не подумает, что она клеится к нему.

— На случай, если найдется, хорошо? — повторила она, стараясь как можно яснее объяснить ему свою просьбу.

Ругая себя за рассеянность, она быстро шла к машине, крепко сжав кулаки, так что ногти впивались в ладони. Лулу ждала ее, сидя на пассажирском сиденье и слушая радио.

— Ну что, лапонька? — прокричала она сквозь рев музыки.

Макейди села в машину и выключила радио, пожалуй чересчур резко нажав на кнопку.

— Нет там, а? — спросила Лулу.

— Нет, — подтвердила Мак и медленно повезла Лулу домой.

Макейди вошла в квартиру и швырнула на пол сумку.

— Черт, черт, черт, черт! Как я могла это сделать?! — громко воскликнула она. — Глупая, глупая!

Всего раз за десять лет работы Мак теряла свой портфолио. Ей тогда было пятнадцать, она впервые приехала на съемки в Милан и звонила своему агенту из городского таксофона. После этого она впрыгнула в трамвай и только на Корсо-Венеция спохватилась, что забыла портфолио в будке. К счастью, когда она, выскочив из трамвая, бегом вернулась к автомату, альбом ждал ее на том же месте, где она его оставила. С тех пор она была очень внимательна.

До сегодняшнего дня.

С огромной неохотой она позвонила Чарлзу.

— Ты что? — заорал он в трубку. — Как ты могла потерять его? Ты сколько лет работаешь?

— Да, я знаю, что виновата.

Первой заповедью моделей было: беречь портфолио как зеницу ока. Никогда не сдавать его в багаж. Никогда не давать друзьям и знакомым. Никогда, ни при каких обстоятельствах не терять его. Нет портфолио — нет работы.

Чарлз продолжал ругать ее.

— Будем надеяться, что тот, кто его взял, вернет, и скоро. У меня есть клиенты, с которыми я хотел бы тебя познакомить. Приходи завтра утром. А мы пока посмотрим, может, подберем какие-нибудь лазерные копии твоих снимков.

Утешение было слабое.

— Проклятье! Будь они неладны, эти чертовы жадные бабы! — прокричал Энди Флинн, сердито тряхнув головой, и в алкогольном дурмане перед глазами все поплыло. — К черту их! — заорал он, неизвестно к кому обращаясь. Правый кулак с треском обрушился на стену. Едва зажившие на костяшках ссадины вновь стали кровоточить, но он ничего не чувствовал.

Как посмела Кассандра забрать его стереосистему? Эта сука только и слушала, что убогое кантри. Для чего ей понадобилась его стереосистема? Она ободрала его как липку, забрав и «хонду», и дом, а теперь вот и музыку. Оставила разве что коврик в прихожей — как раз то, что нужно после того, как Энди вышвырнули из самого важного расследования за всю его карьеру.

— Стервятники! — рявкнул он, и пустая бутылка из-под пива полетела в стену, рассыпалась на сотни крошечных осколков, которые тут же усеяли старый персидский ковер. — Проклятье! — опять заорал он, открывая новую бутылку с пивом кровоточащей рукой.

Вот было бы здорово разобраться с Кассандрой как следует! Она и ее поганый адвокатишка заслуживали хорошего урока; алчность была в крови у обоих, и их стоило оставить без штанов. У него закружилась голова, и он решил, что лучше было бы прилечь, но он так сильно ударился о подлокотник дивана, что облил пивом и себя, и диван. Он попытался сфокусироваться на полупустой бутылке, зажатой в руке. Сколько времени он уже пьет? День точно, а может, и два. И что сейчас — день или ночь? Шторы были опущены, и он не мог определить. Да и какое это имело значение? Ему ведь все равно не надо идти на работу.