После того как Ит кратко и без подробностей (упаси боже!) рассказал о том, что случилось, Ри на пару секунд потерял дар речи, потом собрался и сообщил, что они вылетают обратно в Москву, будут утром.

– Вы что-то можете сделать? – спросил он.

– Фэб делает все, что возможно, – сообщил Ит, чувствуя, что у него самого внутри словно что-то распадается на части… видимо, вера в человеческую доброту и справедливость. – Ри, постарайтесь быстрее.

– Да, – ответил тот и прервал связь.

Ит знал – сейчас сбывается один из самых худших кошмаров друга.

Ри очень боялся за Мотыльков, берег их как зеницу ока. Был один случай, когда Ри сам оказался виноват, – Ит этот случай отлично помнил. Ри сильно запил, себя он тогда почти не контролировал, во сне случайно махнул рукой и сломал Бриду два ребра. Даже не сломал, там были всего лишь трещины, но перепугался Ри так, как до этого пугался, только если что-то случалось с Джессикой. Ит помнил и как Ри позвонил среди ночи, и как они со Скрипачом рванули в Питер, хорошо, что знакомый пилот согласился их взять; и как бледный от ужаса Ри повторял: «Я не хотел, Господи, что я наделал?!» – и как Брида возили на рентген к кому-то из знакомых… Это был кромешный ужас, но этот ужас мерк перед тем, что произошло сегодня.

…Тринадцатого так и оставили лежать на столе – Фэб объяснил, что трогать его крайне нежелательно. Он дышал сам и был в сознании, но чем дальше, тем больше мрачнел Фэб – Ит понимал почему. Такие травмы тащат за собой кучу последствий, а у них нет почти ничего, чтобы с этими последствиями справляться. Да, конечно, Фэб сумел сделать максимум – но Ит видел, что этого мало. На каждом вздохе лицо Тринадцатого искажалось от боли, несмотря на блокаду, через час он начал дышать хуже.

– Может, кровь ему перелить? – безнадежно спросил Ит.

– Это ничего не даст, – ответил Фэб. – Не разбираешься, так молчи.

– Фэб, я хотел…

– Понимаю. Проблема не в этом. Мы не можем ни его нормально обезболить, ни помочь дышать. У нас нечем. Просто нечем.

– Фэб, а если его отключить? Мы же можем выключить сознание, и…

– И он задохнется за полчаса, – жестко ответил Фэб. – Ни одна из методик не подходит.

– Одна – подходит, – возразил Ит. – Знаешь, а я ведь пробовал ее… один раз всего, но пробовал.

Фэб удивленно приподнял брови.

– Ит, включение в данном случае толком ничего не даст.

– Когда рыжего подстрелили, еще как дало.

– Не сравнивай. Поверь, у Скрипача ситуация была тогда лучше.

– Лучше?! Ты хочешь сказать, что открытый пневмоторакс – это лучше?!

– Да, Ит. Это действительно лучше. Сейчас нет времени на лекции, но поверь мне – рыжий тогда был травмирован менее серьезно, чем Тринадцатый сейчас. Если ты не обратил внимания, то у него еще и сотрясение мозга. Через час-полтора он не сможет дышать сам. Кроме того, мы с тобой не рентгены и не видим, что еще повреждено. Если ты забыл, Мотыльки – маленькие. Как ты думаешь, для существа весом два кило удар ногой такой силы обойдется только размозженными ребрами? Если бы…

– Говори, что еще надо, и я пошел. – Ит остро глянул на Фэба. – Что искать? Кислород? Маску?

– Маску такого размера ты не найдешь. Значит, так. – Фэб на секунду задумался. – Притащи кислород, такой же, как принес в первый раз, в баллончиках, спринцовку, мягкие катетеры, чем меньше, тем лучше, и подумай, из чего можно сделать маску. Ит, прошу, давай только без иллюзий. Если он доживет до приезда Ри, это будет…

Ит не стал слушать – взял свой рюкзак и молча вышел из квартиры.

Голь, как известно, хитра на выдумки, особенно такая голь, которая выдумывать привычна. Ит сумел раздобыть «быстрый» строительный силикон, и они умудрились сделать из него некое подобие маски. Правда, эту маску приходилось придерживать, она не фиксировалась – и Брид, который от Тринадцатого не отходил ни на секунду, сидел теперь, одной рукой прижимая маску, а второй держал Тринадцатого за свободную от капельницы руку.

– Ты немножко потерпи, – постоянно повторял он. – Все обойдется, вот увидишь. Ты молодец, ты только не умирай, ты потерпи…

Немногим позже Ит вышел на балкон покурить, через минуту к нему вышел Фэб. Ит глянул на него и удивился – на лице у Фэба было сейчас горчайшее раскаяние.

– Это я виноват, – произнес он беззвучно. – Не надо было идти на поводу у них двоих и у Кэса. Но мы с драконом и подумать тогда о таком не могли!.. А они так просили, оба… Им так хотелось быть… нормальными…

Он осекся, дернул головой. Потом продолжил:

– А я еще, дурак, радовался. Такая сложная задача, такая ювелирная работа!.. Вот, пожалуйста. Последствия ювелирной работы. Ну почему не остановились на более простом варианте?