– Да, спасибо. Я куплю, завтра.

– Давайте я схожу за ними сейчас, – предложил Фэб. – Вам тяжело подниматься по лестнице.

А еще у нее нет ни копейки денег, догадался Ит. И угадал.

– Зарплата завтра, вот и схожу, – полностью подтвердила предположение Ита Ветка.

– Давайте поступим следующим образом. – Фэб решительно встал. – Я сейчас принесу лекарства, а вы за это расплатитесь не деньгами, а услугой. Ничего особенно сложного, но у нас нет времени, чтобы этим заниматься.

– Чем именно? – она посмотрела на Фэба с интересом.

– Нужны кое-какие статистические данные, я позвоню вам завтра и скажу, какие точно. Они находятся в свободном доступе, но их нужно найти и систематизировать. Сможете это сделать?

– А какое направление? Если что-то техническое, я не сумею. Я гуманитарий, – предупредила она.

– Сумеете, ничего сложного. Мне всего лишь нужна выборка по количеству последователей основных концессий на Апрее. По России и США. И крайне желательно – средний возраст по каждой группе.

– Думаю, это я смогу. – Ветка улыбнулась.

– Было бы отлично.

– А для чего вам это нужно? Вы же врач…

– Ну, врач я по первой специализации, а сейчас пишу работу по религиям миров Русского Сонма, – пояснил Фэб. – Сначала средние увлеклись этим делом, потом я.

Ит кивал и улыбался, а про себя думал, что Фэб, оказывается, вполне может врать. Хотя…

– Сейчас я не могу рассказать всех подробностей этой работы, но потом, если получится, побеседую с вами с удовольствием. Ит, видимо, тоже. – Ит кивнул. – Говорите, что нужно купить.

– Слушай, пока ты ходил, я ее немножечко попробовал разговорить в другую сторону. – Они шли по улице к метро, темнело, за спиной у Ита в рюкзаке возились, стараясь устроиться поудобнее, полусонные Мотыльки. – Она сказала, что не помнит, как покалечила спину, да?

– Ну да. – Фэб замедлил шаг. – Травма была очень нехорошая. Будь она чуть старше на момент, когда ее получила, она вполне могла бы остаться парализованной калекой. Ходить точно не смогла бы. Позвоночник… по ощущению – она словно упала спиной на что-то твердое и тонкое. С большой высоты упала. Бедная девочка, у нее в спине сейчас стоит железо, которое держит позвонки, и она…

– Так вот. – Ит остановился. – Она, оказывается, кое-что все-таки помнит. Знаешь, что она мне сказала?

– И что же?

– То, что спину она сломала не сама – мать до сих пор уверяет, что сама. А Ветка уверена, что она не ломала спины. Ей помогли.

– Да? И кто же?

– Она боится говорить об этом. – Ит покачал головой. – Помнит – и смертельно боится. До сих пор.

– Что она тебе сказала? – требовательно спросил Фэб. – Кто сломал ей спину?

– Черный человек. – Ит вытащил сигареты, прикурил – сейчас ему было плевать, под колпаком они находятся или нет. – Она была ночью в комнате. В детской. Одна. Кто-то вошел, вытащил ее из кроватки и ударил спиной обо что-то, скорее всего об стойку – тогда еще делали металлические стойки у двухэтажек.

– Ты…

– Фэб, я скотина, но взял ее под воздействие, – объяснил Ит. – И не смотри на меня так.

– Я вроде бы не смотрел. – Фэб нахмурился. – Черный человек? Может быть, какой-нибудь родственник?

– Нет смысла, у них тут даже наследование отменили. И чем, спрашивается, могла помешать кому-то полуторалетняя девочка?

Фэб ничего не ответил. Он стоял, неподвижно глядя перед собой, и молчал. Потом отошел в сторону, сел на низкую лавочку.

– Ит, нам нужно уходить отсюда, – произнес он беззвучно. – И чем скорее, тем лучше.

– Почему? – опешил Ит.

– Я не знаю. Просто чувствую. Уходить, и потом… собрав нормальную силу, вернуться. Ит, давай дождемся ребят и – уходим. Хорошо?

Ит задумался. Прежнее рабочее чувство не возвращалось к нему, ощущения «щелчка» тоже не было – лишь глухое пустое безразличие и отрешенность, этакое вселенское «все равно».

– Да, наверное, ты прав, – согласился он. – Скорее всего, ты прав.

Утром Ит проснулся с чувством полной ирреальности вчерашних событий – словно они приснились ему, а не происходили на самом деле. Словно не наяву они с Фэбом ездили к Ветке, потом в молчании ехали обратно, молча же ужинали… Все это отдавало какой-то нелепой мелодрамой – покалеченная бедная девушка в крошечной квартирке, странный рассказ о незнакомце, который ее изуродовал еще во младенчестве, тихая гордость, нежелание принимать помощь. И – внезапное доверие, оказанное им двоим. Пустила, стала разговаривать.