И подкопаться к этому рассказу будет почти невозможно, думал он, стараясь сдержать злорадную улыбку. Саттоновский замок был известен изобилием тайных ходов. Его собственная одежда была помята и кое-где порвана каркасом, в котором он разыгрывал дьявола. Ни один из известных анализов не сможет показать, принимал ли он наркотик тремя днями ранее. Густые борода и усы полностью снимут опасность по линии бритья. Да, он имел законное право гордиться этой превосходной выдумкой, несколько экзотичной, но имевшей подтверждение в логике «четверо против одного».

— Мы зафиксировали, мистер Пил, — медленно начал инспектор, — что вы объявляете себя невиновным, и зафиксировали также ваши показания и предъявленное вами обвинение. Должен-признаться, что ваше отсутствие казалось нам прямым указанием на вашу виновность, но теперь… — Он перевел дыхание. — Теперь, если мы сможем обнаружить эту камеру, в которой вы находились…

Пил подготовился и к этому.

— Или сможете, или не сможете. Я все-таки инженер. Единственный способ, каким вам удастся обнаружить камеру наверняка, это взрывные работы, которые, скорее всего, уничтожат любые следы.

— Ничего, мистер Пил, мы рискнем.

— Это риск совершенно не нужен, — вмешался доктор.

— Почему? — удивился Росс.

Пил коротко, с подозрением взглянул на доктора. Опыт научил его, что толстяки зачастую бывают опасны. Нервы его напряглись.

— Вы, мистер Пил, — сказал толстый доктор, — рассказали презабавнейшую историю. Весьма занимательную. Но в то же самое время, уважаемый сэр, вы допустили промашку, непростительную для инженера.

— Вы не могли бы сказать мне, на чем основано это ваше заявление?

— С превеликой радостью. По вашим словам, вы очнулись в кромешной тьме и полной тишине. Каменные стены были настолько толстыми, что вы не слышали ничего, кроме тиканья ваших часов.

— Именно так и было.

— Весьма колоритно, — улыбнулся доктор, — однако, увы, изобличает вас во лжи. Вы пробыли без сознания трое суток, а не бывает наручных часов, которые идут по семьдесят часов без подзавода.

Пил мгновенно понял, что доктор прав. Это же надо было сделать такую ошибку… не продумать простейшие обстоятельства… и поздно уже идти на попятный и вносить какие-либо поправки. Все эти выдумки взаимосвязаны: оборви он одну только ниточку, и расползется вся ткань. Черти бы драли этого доктора, но он абсолютно прав. Пил загнал себя в ловушку. Одного взгляда на лицо торжествующей Сидры было более чем достаточно. Нужно что-то делать, и как можно скорее! Он со смехом встал и поднял руки, признавая свое поражение. Такой себе рыцарственный Пил. А затем молнией метнулся к окну, скрестил руки перед липом, прикрыл ладонями уши, выбил стекло головой и прыгнул.

За спиной — звон осколков и удивленные крики. Слегка согнув нога, Пил приземлился на какую-то клумбу, чудом сумел не упасть и, не задерживаясь, побежал вокруг замка, туда, где стояли машины. Пятью секундами позже он рванул дверцу Сидриного «родстера», а еще через пять секунд уже миновал чугунные ворота и погнал, набирая скорость, к проходившему рядом шоссе. Даже в такой критической обстановке Пил думал быстро и точно. Он сбежал настолько стремительно, что вряд ли кто-нибудь успел заметить, куда направилась машина, а направилась она в сторону неожиданную, на Лондон. В Лондоне можно на время затеряться, но не это главное. Следя глазами за пролетавшей мимо дорогой, он методично перебрал факты и без колебаний пришел к единственному решению. Доказать свою невиновность невозможно. Да и какая там невиновность, он так же виновен в убийстве, как и все остальные. Но они все сговорились, и единственным убийцей будет он.

Сейчас война, и за границу не уедешь, не получится даже залечь на дно на сколько-нибудь длительное время. Только и остается, что жалкая участь беглеца от правосудия, живущего в какой-нибудь дыре, дрожа от страха быть пойманным, что неизбежно произойдет если не через месяц, то через два, максимум через три. А потом будет суд, и суд этот станет сенсацией. И как же порадуется Сидра, наблюдая его последний путь от кричащих газетных заголовков до петли палача.

Пил вел машину и спокойно, ни на секунду не ударяясь в панику, планировал свои дальнейшие действия. Самым наглым было бы явиться прямо домой. Им и в голову не придет искать его дома… во всяком случае, какое-то время. Время более чем достаточное, чтобы сделать то, что следует сделать.

— Месть, — произнес он вслух. — Кровь за кровь.

Пил уже въехал в Лондон и направлялся к Челси-сквер — свирепый чернобородый мужик, очень похожий на пирата Тича со старинных гравюр [8] .

Для начала он проехал по другой стороне площади, цепко поглядывая по сторонам, нет ли полиции. Полиции не было, все выглядело мирно, ничто не вызывало подозрений. Только «мирно» не совсем то слово. Взглянув на фасад своего дома, он увидел, что в левое крыло его попала бомба. Произошло это, видимо, несколько дней назад, потому что обломки были аккуратно сложены, а с разбитой стороны поставлен забор.