На выходе из подземелья Пила ждал новый сюрприз. На улице был ясный, солнечный день. Он взглянул на часы, они показывали без двадцати час. Пил опустил руку и зажмурился от резанувшего по глазам солнечного света. Полицейский тронул его за локоть и направил в сторону библиотеки. Пил без раздумий подошел к двери и распахнул ее.

Библиотека была длинная, высокая и мрачноватая, с узкой галереей, огибавшей ее со всех сторон почти под самым готическим потолком. Посередине помещения стоял длинный тяжелый стол; в снопах солнечного света, проникавших сквозь высокие окна, рисовались силуэты трех сидящих за столом фигур. Пил шагнул через порог, мельком заметил второго полисмена, сторожившего у двери, и узко прищурился, пытаясь рассмотреть лица. Одновременно он пытался извлечь максимальную информацию из гула удивленных восклицаний, которым был встречен его приход. Судя по всему: первое, эти люди его искали. Второе, он какое-то время отсутствовал. Третье, никто не ожидал найти его здесь, в Саттоновском замке. Примечание: как вообще он сюда попал? Все это вытекало из удивленных восклицаний. А затем его глаза попривыкли.

Одним из трех был угловатый мужчина с узкой седеющей толовой и морщинистым лицом. Пил его вроде бы где-то видел. Второй был маленький, плотный, с до смешного тоненькими очочками, воздетыми на обширный, картошкою нос. Третьей была женщина, в которой Пил с удивлением узнал свою жену. На Сидре был костюм из шотландки и красная фетровая шляпка.

Угловатый мужчина жестом призвал остальных к тишине и сказал:

— Мистер Пил?

— Да?

— Я инспектор Росс.

— Мне так и показалось, что я узнал вас, инспектор. Ведь мы встречались?

— Да, встречались, — кивнул инспектор Росс, а затем указал на соседа в очках. — Доктор Ричардс.

— Рад познакомиться, доктор. — Пил повернулся к своей жене, и губы его изогнулись в улыбке. — Сидра? Ну как дела, дорогая?

— Прекрасно, Роберт, — ответила Сидра сухим, без выражения голосом.

— Должен признаться, что у меня все несколько перепуталось, — продолжил Пил, словно не заметив ее тона. — Произошло очень много всякого, и продолжает происходить.

Достаточно. Сейчас нельзя ничего лишнего. Осторожность. Никакой определенности, пока не удастся во всем разобраться.

— Произошло и происходит, — кивнул инспектор Росс.

— Прежде чем переходить к дальнейшему, могу я спросить, сколько сейчас времени?

Росс был явно удивлен.

— Два часа пополудни.

— Благодарю вас. — Пил послушал свои часы, а затем переставил стрелки. — Мои часы как шли, так и идут, но они почему-то сильно отстали.

В то же время он скрытно наблюдал за выражениями их лиц. Предстояло плавание в очень опасных водах, и эти лица были единственным маяком. А затем Пил заметил перед Россом настольный календарь, и это было как удар под ребра.

— Скажите, инспектор, это правильная дата? — спросил он, судорожно сглотнув.

— Естественно, мистер Пил. Двадцать третье число, воскресенье.

Целых три дня! Это никак не возможно! — кричало что-то в его голове. Однако Пил усилием воли сдержал волнение. Спокойнее… спокойнее… все идет как надо. Эти три дня куда-то потерялись, ведь когда он шагнул в завесу, был четверг, тридцать восемь минут пополуночи. Да. Главное, не волноваться. На кону стоит гораздо больше, чем пропавшие три дня. Конечно же так, а иначе — откуда полиция? Тянуть время, пока не наберется побольше информации.

— Мистер Пил, — сказал инспектор Росс, — все эти три дня мы вас искази. Вы исчезли совершенно неожиданно, мы несколько удивлены, найдя вас в замке.

— Да? Почему?

Действительно — почему? Что тут такое случилось? И почему это Сидра сверкает глазами, словно фурия, обуянная жаждою мести?

— Потому, мистер Пил, что вы обвиняетесь в предумышленном убийстве леди Саттон.

Потрясение и опять потрясение! Они наваливались одно за другим, но Пил все так же держал себя в руках. Вот теперь информация хлынула широким потоком. Он задержался в завесе на какую-то пару минут, но эти минуты, проведенные в чистилище, превратились при переходе к нормальному времени в целых три дня. Тело леди Саттон было обнаружено, и его обвинили в убийстве.

Он знал, что никому не уступит в силе и ясности мысли, способности выходить из любых, самых трудных положений, но знал и то, что следует действовать с предельной осторожностью…

— Я не понимаю, инспектор. Вы бы объяснили все это поподробнее.

— Хорошо. В пятницу утром поступило сообщение о смерти леди Саттон. Медицинское обследование показало, что она умерла от инфаркта, наступившего в результате внезапного потрясения. У нас есть свидетельские показания, что вы намеренно напугали леди Саттон с целью вызвать сердечный приступ, будучи полностью осведомлены о слабости ее сердца. Если все это так, мистер Пил, то мы имеем дело с предумышленным убийством.

— Конечно, — согласился Пил, — но вот именно «если*. Если это действительно так и если вы сможете это доказать. Могу я попросить вас назвать имена ваших свидетелей?

— Дигби Финчли, Христиан Бро, Фиона Дюбеда и… — Росс закашлялся и оборвал фразу.

— И Сидра Пил, — сухо докончил Пил и бьи вознагражден за догадливость злобным взглядом жены.

Вот теперь все стало понятно, все встало на места. Они ударились в панику и выбрали его козлом отпущения. Тем более что Сидра с радостью готова от него освободиться. Прежде чем Росс или Ричардс успели вмешаться, он схватил Сидру за руку и потянул ее в угол библиотеки.