— Кот его сожрал?

— Нет, просто зашипел. Но, как потом выяснилось, затаил обиду, даже злобу на Колю. Через два дня он его подкараулил и сиганул с забора на спину. Шуму и крови было много, потому что никто никак не мог отодрать кота от Колькиной головы. Короче, он ему уши в лапшу располосовал. И голову зашивали.

— Поучительная история, — согласился Антон. — А кто такой человек Манул? Он где-то тут у вас живет?

— Я просто не хотела, чтобы ты с ним связывался.

— Ты его знаешь?

— Не его, а о нем. Есть такая личность. Мы на него вышли, когда я работала в группе по браконьерству. Тогда я знала, что он недосягаем, а сейчас…

— Он причастен к браконьерству?

— Я думаю, что он главный, кто стоит тут за незаконной добычей икры. И никто ничего с ним сделать не может. А кто-то и не хочет. Слишком много людей повязаны с ним.

— А твой Евсюков все же надеется свалить Манула, победить его самого и его бизнес?

— Знаешь, иногда я думаю, что Игорь Олегович желает не столько свалить Манула ради торжества закона, сколько ради того, чтобы завладеть его бизнесом. Ангелы с крылышками главами районных администраций не становятся. Равно как и городских, областных, краевых. Слишком много грязных поступков им надо совершить по пути наверх, чтобы оставаться чистыми.

— Тяжело тебе здесь, ты устала от всего.

— Наверное, — усмехнулась Вероника. — Но тебя ведь больше сейчас Манул интересует. Так вот. Он живет в Астрахани, а не здесь. Думаю, что никто толком не знает, где именно он живет. А знаешь почему? Потому что немало тел выловили у нас и ниже по течению. А о связях его я ничего не знаю.

Испортил я вечер, думал Антон, прислонившись спиной к дереву и глядя на окна Вероники. У нее вроде настроение стало улучшаться, а тут я с своим Манулом. Точнее, со своей работой. А потом она сказала, что замерзла, скомкала мою рубашку на своей груди и так голову склонила набок, будто подставляла губы, предлагала согреть ее. М-да! Интересно, что она обо мне теперь подумает? А может, это все мои фантазии? Может, в представлении женщины купание обнаженной с таким же обнаженным мужчиной при луне ничего особенного не значит? Черт их разберет!

Потом мысли Антона привычно вернулись в рамки своего оперативного задания. Он решил, что надо теперь все время помнить, что кто-то может связать бывшего следователя милиции Веронику Андрееву с загадочным гостем из Самары, который пытается выйти на канал поставки икры. Андреева в свое время пыталась выйти на Манула, нынешний гость пытается выйти на Манула. Значит, немало тел выловили здесь и ниже по течению? Вот Антона по весне не выловили бы.

Он отлепился от ствола дерева, к которому так удобно прижался, двинулся по улице вдоль дома и сразу боковым зрением заметил движение справа. Темная куртка с засученными рукавами в два оборота, темный свитер с низким воротом или футболка, кроссовки с двумя светлыми полосами по бокам. Приметы всплыли в памяти машинально. Этого человека Антон заметил, когда они загоняли машину во двор администрации, и потом, когда они шли к дому Вероники. Даже второго раза было достаточно, а тут уже третий.

Не из ухарства, не из желания поразмять мышцы и пощекотать нервы принял Антон такое решение. Просто что-то подсказало ему, что этого человека можно заставить ответить на вопросы. Что-то в его осанке, манере передвигаться было раболепное, мелкое. Как говорил Быков в таких случаях: «Это не ферзь, даже не слон. Это пешка». А еще Быков говорил, что в схватке интеллектов побеждает тот, кто может быстрее вычислить типаж противника.

Итак, этот тип не все выяснил для себя и продолжает следить. Значит, ему нужно выяснить еще что-то. Что? Разумеется, куда пойдет Антон или к кому. Если следят бандиты, то им надо знать, где же Антон все-таки ночует. Так, на всякий случай. Вдруг эта информация пригодится как лишний козырь в торговле? Опять все то же неожиданное пробуждение и тот же пресловутый холодный металл возле горла. Если следит полиция, то они подозревают Антона в связи с криминалом и их интересуют его связи. Жаль, что он теперь засветил Веронику. Тем более надо все выяснять, и как можно быстрее. Извини, парень, работа такая!

Антон играючи перепрыгнул через небольшую кучку щебня, которую оставили дорожные рабочие, всем своим видом показывая, что настроение у него романтическое и он ничегошеньки вокруг не видит. Пять минут такого передвижения, расслабляющего для наблюдателя, а потом… Он прижимался боком к стене дома, сидя на бетонном козырьке над одним из подъездов. Тут очень удачно проходила газовая труба и влезть на козырек было делом одной секунды. Так, легкое гимнастическое упражнение.

Мужчина, а точнее, парень лет тридцати с небольшим, выглянул из-за угла, а потом появился полностью, с недоумением озираясь по сторонам и напряженно прислушиваясь. Ночь, тишина, провинция. Какие тут могут быть звуки? Музыка в парке не орет, машины по улицам не ездят. Тут спать ложатся с темнотой, как в деревне. Ну, почти с темнотой. Сначала наблюдателя привлек звук автомобильного мотора, потом голоса подвыпившей компании. Но прислушивался он большей частью к звукам в подъезде. Не щелкнет ли дверной замок, не хлопнет ли дверь? И одолевали его сомнения. Может, пробежаться в крайнем подъезде по всем этажам? И не привлечет ли он к себе таким образом внимание «объекта»?

Антон обрушился на наблюдателя сверху, нанеся попутный удар по плечевой мышце рукой и под колено ногой. Рот парню он успел зажать почти сразу, поэтому вскрик получился сдавленный. Рывком поставив своего противника на колени, наступил ему на одну ногу, а руку завернул за спину. Быстро пробежав другой рукой по карманам, он обнаружил там бумажник, а в бумажнике водительское удостоверение. Никаких других удостоверений не было, зато в заднем кармане брюк был маленький складной нож. Почти перочинный.

— Кто ты такой и зачем за мной следишь? — прошептал Антон в ухо своей жертве, выворачивая слегка ему за спиной руку.

Парень застонал, напряг мышцы, пытаясь сопротивляться. Ничего путного у него из этого не получилось, и он решил использовать угрозы:

— Отпусти… пожалеешь…

— Кто? — снова повторил Антон.

— Плохо будет, — из последних сил терпя боль, повторил парень.

Оставалось либо сломать ему руку, но тогда, находясь в болевом шоке, он будет никчемным собеседником, либо применить еще что-то из разряда не очень интеллигентных штучек. Антон рывком завалил парня, почти придавив головой к стене дома и подперев ему подбородок своим коленом. Бедняга сейчас чувствовал себя, как кусок мяса в мясорубке. Но ждало его худшее. Перед его глазами раскрылся складной нож и лезвие легло под левый глаз, вжимаясь в кожу.