— Ваня! — окликнула я в коридоре мальчика, который направился в другую сторону. — Ты куда?

— В столовую. Кушать хочу.

— Нет, в столовую мы пойдем на перемене. Пожалуйста, садитесь все и потише, на диванчики, почитаем басню. Очень интересная басня.

— Про пришельцев? — спросил Ваня.

— Нет, про свинью. Сережа, пока не летай, ладно? — попросила я, видя, что истребитель вознамерился перелететь на другой конец рекреации и начал громко заводить мотор.

Дети уселись на диванчик. Запереть, что ли, этих двух артисток? Да нет, нельзя, конечно. Вдруг что учудят? Я начала читать басню. Из кабинета слышалось пение. Дверь открылась. Маша пошла по коридору, завывая:

— «Не клонись-ка ты бярёзынька до долу-у-у-у! Не-е-е кы-ла-ни-ись!»

— Маш, ну хватит уже, иди к нам!

Заслышав мой голос, она взвыла еще громче:

— «Ты-ы бярё-о-о-озы-ынька моя-а-а-а…»

— О господи, да что же мне делать-то!

Маша дошла до конца коридора и повернула обратно. Из соседнего кабинета выглянула учительница, та самая Хрюшка, Виолетта Семеновна, которая недавно ругала Путина, Кондолизу Райс и всё на свете.

— У вас всё в порядке? — с интересом спросила она.

— Да! — кивнула я. — Не хотите с нами попеть? У нас урок русского фольклора.

— А у нас контрольная по физике! — рявкнула Хрюшка.

— Хорошо, мы будем потише, извините!

Понятно, что через минуту по коридору навстречу Маше уже шла Роза Нецербер.

— Ой, и кто же у нас тут так громко поет? — с улыбкой, от которой я бы залезла под стол. Роза, широко разведя руки, подошла к Маше.

Маша исподлобья взглянула на Розу, петь стала чуть тише.

— Березонька ты моя певучая! — сказала Роза, сгребла Машу в охапку и прижала к себе. — Перетасова ты моя, звезда наша! Вот какая у нас Зыкина в школе есть, Ан-Леонидна! А вы-то и не знали! Всего главного про нашу школу и не знали! К нам как префект едет, так мы нашу Машу на сцену! А Машуня как сарафаны-то наденет да кокошники… Ну царевна-Лебедь просто! Да, Машуня? Пойди-ка сядь к деткам!

Маша кивнула, перестала петь.

— Можно мне в туалет? — спросила она.

— Можно, только недолго. И приходи обратно. Ага?

Маша опять кивнула.

— Что вы тут в коридоре-то, а? — Роза внимательно посмотрела на меня.

— Не знала, что с ней делать, — негромко ответила я, отвернувшись от детей. — И там еще одна артистка сидит. Не знает, где она. Думает, что на нее налили кипяток.

— А на нее что-то налили? — быстро спросила Роза.

— Нет. Ну ты что?

— Хорошо. В класс идите, здесь не надо сидеть. Я звезду сейчас из туалета приведу. И зайду к вам.

Дети послушно потянулись обратно.

— Роз, — остановила я ее, — почему они тебя слушаются?

— А почему тебя муж любит?

Я вздохнула:

— Потому что я красивая.

Роза засмеялась:

— Вот и я — красивая! — Она похлопала меня по спине тяжелой рукой с идеальным маникюром. — Ничего, Данилевич, не робей! Прорвемся! И не таких детишек усмиряли.

— Что, бывает хуже?

— А то! Как там у тебя, кстати, с Громовским, улеглось?

Я не успела ответить, из туалета показалась Перетасова. Вся красная, наплакавшаяся, она шла медленно, как будто разгребая что-то перед собой руками.

— Иди в класс, — кивнула мне Роза. — Сейчас мы подойдем. Да, Маш? Как дела? Как здоровье?

— Нормально, — пробурчала Маша и попробовала пройти мимо Розы и мимо кабинета.

— А мы ка-ак сейчас кого-то… за ушко… да на солнышко… — промурлыкала Роза, перехватила Машу, крепко обняла ее и пошла с ней к окну, продолжая приговаривать.

Я зашла в класс. Аля Стасевич как ни в чем не бывало смеялась с мальчиками. Ну, прошла у нее темнота в глазах, и ладно.

— Внимание, пожалуйста! — Я похлопала в ладоши. — Кто хочет почитать басню?

— Я! — неожиданно сказала Стасевич. — Я, можно?

— Конечно, давай, выходи.

Аля начала читать басню, растягивая слова, пытаясь попадать в стихотворный ритм. Занимается, наверно, где-то, артистка.

— «Когда бы вверх могла поднять ты рыло…» — прочитала Аля.

Ваня и еще два мальчика громко засмеялись. Хорошо, значит, слушают.

— Рыло! — хихикал Ваня. — Рыло!

— «Рыло» — от слова «рыть», понимаете?

— А «мыло» — от слова «мыть»? — запинаясь, спросил Гриша.

— Конечно, молодец! А еще найдете такие слова?

Дети стали перебирать подходящие и неподходящие слова:

— «Шило» — от «шить»? «Сало» — от «солить»? «Мало» — от «молиться»? «Летело» — от слова «лететь»?

Пришлось остановиться, написать все слова, выяснить корни.

— Очень интересно! — искренне сказал маленький черненький Гриша.

— Рыло! — ответил ему Никита.

— Можно, я дочитаю? — требовательно спросила Стасевич.

Я кивнула.

— «Невежда так же в ослепленье