Я обратила внимание, что Тамарин как будто совсем не обиделся на грубоватый тон Вероники. Они обижаются на другое? «Заткнись» — нормальное слово в обиходе, это мне обидно от такого слова — им нет? Или просто Тамарину нравится Вероника? Тогда тем более должно быть обидно. Сумею ли я когда-нибудь разобраться во всех сложностях взаимоотношений этих детей? Должна ли разбираться? А как иначе? Наверно, можно и иначе. Можно не лезть. Преподавать честно свой предмет. Но меня интересуют эти дети, их мир, интересует каждый. Возможно, потому что я работаю в школе второй месяц.

— Давайте так. Следующий урок у нас в пятницу. Тот, кто не отвечает за себя, кто думает, что не сможет взять себя в руки и прочитать роман дома, приходите после шестого урока, сегодня, завтра и послезавтра. У меня тут народ будет из других классов пересдавать и переписывать колы и двойки, но вы можете сесть на задние парты с книгой или планшетом, у кого нет романа, я дам, и читать. Ясно?

Дети довольно спокойно кивали и соглашались. Все так просто? Надо заставить любым путем, даже насильно? К каким элементарным выводам я прихожу после полутора месяцев работы в школе! Поделюсь с Розой, наверно, посмеется надо мной. Она это усвоила лет двадцать назад.

В пятый коррекционный я, как обычно, шла с удовольствием. Этот класс компенсировал мне все неприятности, доставляемые другими учениками. Здесь не оказалось ни одного Будковского, Громовского, Тамарина. Чичерины и Семеновы и другие «Лолиты», возможно, еще не подросли. Здесь вообще три девочки. Одна вполне спокойная, даже временами заторможенная, вторая — еще спокойнее и третья, которая всё время болеет и учится практически дома. Мальчики же разные, но не нашлось пока хулиганистого лидера. Я присмотрела двоих, которые могли бы стать Будковскими, но что-то их сдерживало. Один был слишком положительным, ему и хотелось шалить без остановки, он мог не выдержать долгого урока, побежать вдруг по классу, представляя, что он сверхзвуковой истребитель, но достаточно было его поймать в полете и пожурить, и он успокаивался. Второй, Ваня, на вид старше всех, действовал по вдохновению. То вдруг был активным, всё переспрашивал, интересовался, то спал с открытыми глазами весь урок.

Не успев войти в пятый класс, я увидела своих детей, седьмой «А», подозрительно сгрудившихся вокруг кого-то. Выясняют что-то, ссорятся? Да нет вроде. Что-то ужасно интересное и неприличное смотрят? Тоже вряд ли, спокойно стоят, как будто в очереди. Я подошла поближе.

— Петь, а что тут происходит? — спросила я мальчика, чей взгляд мне так и не удалось поймать за полтора месяца. Со зрением у него в порядке, я специально даже заходила к медсестре и смотрела карту. Просто индивидуальная особенность. Не может смотреть в глаза. На поведении это не отражается. Нормальный, вполне комфортный в общении мальчик, говорят, кстати, из очень богатой семьи. Но кроме идеально белых рубашек и дорогого синего пиджачка с неброской эмблемой мирового бренда, это никак не видно. Ведет себя нормально, вежливо, учится плохо, но не выпендривается.

— Ан-Леонидна, мы… — Петя говорить дальше не стал.

— Народ! — зашипел кто-то. — Шухер!

Я успела рассмотреть, что все стояли с тетрадками, а в начале очереди четверо сидели с тетрадками на диванчике. У окна смеялись Катя Бельская и Ян Стаценко, тоже хорошо успевающий ученик. Так, ясно.

— Та-ак… И почем стоит списать?

— Списа-ать? — На меня смотрели старательно накрашенные Лизины глаза, лживые, глупые, совершенно детские.

— Ну да, списать. Вы же в очередь списывать стоите?

— Мы-ы? Мы просто…

— Мы проверяем! — нашелся Будковский, который сегодня зачесал себе светлый хохолок так высоко, что стал похож на задорного попугайчика.

— Сень, и что же вы проверяете?

— Мы? Мы сверяемся с Катькой и Яном, у кого какие ответы по алгебре.

— В очередь для этого встали?

— Конечно!

Пять или шесть пар глаз смотрели на меня, старательно изображая честность. Что, помешать им сейчас списать? Отобрать у Кати и Яна их тетрадки с хорошо решенными заданиями по алгебре, отнести Светлане Ивановне, «заложить» их, как это называется на школьном языке? Сделать вид, что я не поняла? Принять их сторону открыто? Как поступить?

Я быстро прошла в начало очереди, где сидели Тоня, Неля, Саша и Светка, Катина подружка. Они вчетвером скатывали с двух тетрадок, еще умудряясь сверять, одинаково ли у Кати и у Яна.

— А если по-разному написано, то у кого правильнее? — спросила я.

— Ой, Ан-Леонидна…

— Кто главный авторитет?

— Катька, конечно… — Света обернулась на Бельскую.

Та заливалась с Яном, совершенно не обращая внимания на то, что происходит. Самый редкий и приятный тип отличников. Так всё легко, весело дается, и математика, и языки, и спорт, и дружба.

— Кать! — позвала я веселую отличницу. — Подойди-ка…

Первым увидел меня Ян, сказал, как девочка: «Ой, мамочки…» — и попытался убежать.

— Стаценко за хвост поймай и вместе с ним подойди! — попросила я Катю.

С виноватым видом оба подошли ко мне. Надо сказать, что они больше изображали виноватых. Да и правда. Не курили же в окно в туалете, не смотрели порноролики, не ругались матом, не хвастались свежими наколками, не пили джин-тоник… Поделились знаниями с одноклассниками. Иногда стоит посмотреть ход решения задачи, и станешь на один шаг ближе к истине, математической в данном случае.